Энгельс – теоретик - Багатурия Георгий Александрович - Страница 84

Энгельс охарактеризовал деятельность Маркса и как стратега и тактика пролетарского движения, воспитателя пролетарских революционеров, организатора и руководителя Союза коммунистов и I Интернационала, духовного наставника социалистов всех стран. Показав роль Маркса в развертывании практической пролетарской борьбы, Энгельс пролил свет на важную сторону процесса соединения марксистского учения с рабочим движением, имевшего первостепенное значение в исторических судьбах марксизма. Именно благодаря этому процессу марксистская теория становилась не только орудием познания мира, но и могучим рычагом для его революционного преобразования.

О некоторых чертах Энгельса как историка-исследователя

Исторические труды Энгельса содержат яркие образцы применения подлинно научной методологии к самым различным сферам исторического процесса. Энгельсу было свойственно умение, пользуясь диалектико-материалистическим методом, раскрывать экономические и социальные корни тех или иных явлений общественной жизни, доискиваться до их конечных материальных причин, не упуская при этом из вида и самостоятельную роль политических и идеологических факторов, обратное влияние их на экономику и общественный строй. Как настоящий мастер исторического исследования Энгельс распутывал самые сложные исторические проблемы, обнаруживая истинную связь между различными событиями, выявлял наиболее характерные тенденции и черты той или иной исторической эпохи, того или иного исторического периода. Как диалектик подходил Энгельс к различным историческим процессам, выявлял присущие им противоречия, внутренние пружины развития. Постоянно пользуясь таким ориентиром, как марксистское учение о классовой борьбе, он искусно вскрывал лежащие в основе политических конфликтов и коллизий столкновения различных классовых сил и интересов. Этим же критерием пользовался он при характеристике различных политических партий и течений, а также отдельных исторических деятелей.

Диалектико-материалистический подход к историческим явлениям, последовательное применение к ним классового анализа – таковы отличительные черты Энгельса как исследователя-историка. В высокой степени ему, революционному ученому, была свойственна пролетарская партийность в исторической науке, понимаемая прежде всего как страстная, бескомпромиссная борьба за научную истину и использование ее в интересах передового класса. Подлинной научной объективности, считал он, в области истории может достигнуть лишь исследователь, смотрящий на прошлое не сквозь шоры предрассудков и предубеждений эксплуататорских классов, а глазами представителя класса, который стремится к будущему и потому заинтересован в исторической правде.

Научные достоинства исторических работ Энгельса были обусловлены прежде всего совершенством применяемой им научной методологии. Это прежде всего выделяет его из среды современных ему, да и многих последующих историков. Владение передовым методом сплошь и рядом облегчало Энгельсу самый процесс исследования, позволяло ему более быстро находить наиболее правильные и результативные пути, вооружало его для критического анализа источников и существующей исторической литературы. Занимаясь той или другой исторической проблемой, Энгельс всегда стремился привлечь максимум имеющегося материала. Об этом очень ярко свидетельствуют составленные им подробные библиографические списки, в частности, в начале 50-х годов, во время работы над задуманной книгой о революционной войне в Венгрии в 1848 – 1849 гг. и в 1869 г. в связи с работой над «Историей Ирландии»[605]. Передовые методологические принципы помогали Энгельсу разбираться в потоке этой исторической литературы, правильно оценивать труды буржуазных ученых, выявлять рациональные элементы в их произведениях и подвергать критике несостоятельные и ложные концепции. Без этой предварительной критической работы не могла сформироваться собственная точка зрения Энгельса по ряду исторических проблем.

Энгельсу принадлежит много глубоких высказываний о трудах современных ему историков, принадлежащих к разным направлениям и школам. Некоторые его работы были специально посвящены историографическим проблемам. Таковы, в частности, написанные в 1850 г. вместе с Марксом рецензии на разные, преимущественно исторические книги для журнала «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-ökonomische Revue», очерк «К истории первобытной семьи» (1891 г.) и др. Если взять все эти работы и высказывания в совокупности, то они дадут весьма разностороннее представление об Энгельсе не только как о критике буржуазной историографии, но и как об ученом, подметившем сложный и противоречивый путь эволюции исторической науки в капиталистическом обществе. Энгельс сумел показать, как прогрессивная тенденция к накоплению исторических знаний, к объективному историческому исследованию наталкивается на ограниченность буржуазного мировоззрения, как эти преграды становятся все сильнее по мере усиления контрреволюционности буржуазии, побуждавшей ее идеологов прибегать к сознательному искажению исторической правды в угоду ее интересам.

Расцвет буржуазной историографии, нашедший, в частности, отражение в творчестве французских историков периода Реставрации Тьерри, Гизо, Минье и др., Энгельс связывал с борьбой буржуазии против феодального общества и его пережитков. Начало упадка буржуазной исторической науки он объяснял в общем углублением классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией. Известным рубежом здесь служили события 1848 года. Именно с этого времени стали усиливаться ретроградные стремления буржуазных историков очернить революционное движение, их классовое пристрастие, национализм, расистско-колонизаторские тенденции, фальсификаторские поползновения. Типичным становится то, что отмечал Энгельс применительно к английским буржуазным историкам Ирландии – Маколею, Г. Смиту и др.: «Буржуазия все превращает в товар, а следовательно также и историю. В силу самой ее природы, в силу условий ее существования ей свойственно фальсифицировать всякий товар: фальсифицировала она также и историю»[606].

Общим методологическим пороком буржуазной историографии было идеалистическое толкование исторических явлений, поверхностное их восприятие, неумение разглядеть социально-экономические процессы за обволакивающими их идеологическими покровами. «Немецкая идеология, – писал, в частности, Энгельс в „Крестьянской войне в Германии“ по поводу толкования тогдашней немецкой историографией периода Реформации, – …все еще продолжает видеть в борьбе, положившей конец средневековью, одни только яростные богословские перебранки»[607].

При этом деградацию буржуазной историографии Энгельс отнюдь не рассматривал как некий прямолинейный, фатально охватывающий все сферы исторической науки процесс. Он ясно видел, что тенденции к прогрессивному развитию здесь не были исчерпаны даже после революции 1848 – 1849 годов. Энгельс был чрезвычайно далек от огульного отрицания заслуг буржуазных историков, в том числе тех, кто жил в период начавшегося заката капитализма и вырождения буржуазной идеологии (после 1871 г.). В своих исторических исследованиях он постоянно опирался на лучшие достижения современной ему буржуазной исторической науки, высоко ценя труды таких историков, как В. Циммерман, Г. Маурер, К. Рот, Дж. О’Донован, И.Я. Бахофен, Л.Г. Морган, Ж. Авенель, М.М. Ковалевский, Н.И. Кареев, А. Жомини, У. Нейпир, В. Рюстов и многие другие. Энгельс считал, что объективный подход к данным исторической науки, расширение объема источников, новые открытия в области истории могут иногда выводить отдельных историков за рамки узкого буржуазного кругозора, способствовать переходу их с идеалистических на стихийно-материалистические позиции, как это произошло с Л.Г. Морганом. Даже в работах консервативно настроенных авторов, подчеркивал Энгельс, могли содержаться важные рациональные выводы, не говоря уже о ценном историческом материале. Примером могут служить труды Маурера, широко использованные Энгельсом.