История, конца которой нет - Энде Михаэль Андреас Гельмут - Страница 57

Атрейо, Фалькор и Бастиан остались в лагере.

— Может, ты, Бастиан, еще немного расскажешь нам о твоем Мире? — помолчав, предложил Атрейо.

— А что вас интересует? — спросил Бастиан. — Про что рассказать?

— Как ты думаешь, Фалькор? — обратился Атрейо к Дракону Счастья.

— Я хотел бы послушать про ребят из твоей школы, — ответил тот.

— Про каких ребят? — удивленно спросил Бастиан.

— Ну, про тех, что над тобой насмехались!

— Надо мной? — еще больше удивился Бастиан. — Таких я не знаю. Да и никто бы наверняка не посмел надо мной насмехаться.

— Но ведь ты ходил в школу? — вмешался Атрейо. — Это-то ты еще помнишь?

— Да, — задумчиво отвечал Бастиан, — я помню какую-то школу. Да, правильно.

Атрейо и Фалькор обменялись взглядом.

— Этого-то я и боялся, — пробормотал Атрейо.

— Чего ты боялся?

— Ты опять потерял часть своих воспоминаний, — с огорчением сказал Атрейо. — На этот раз из-за превращения Ахараев в Шламуфов. Не надо было тебе этого делать.

— Бастиан Бальтазар Багс! — голос Дракона Счастья, похожий на звон бронзового колокола, звучал сейчас почти торжественно. — Если ты дорожишь моим советом, не пользуйся больше властью, которую дает тебе ОРИН! Тебе грозит опасность забыть все. А как же ты тогда вернешься туда, откуда пришел?

— Вообще говоря, — немного подумав, признался Бастиан, — я вовсе не хочу туда возвращаться.

— Но тебе необходимо вернуться! — испуганно воскликнул Атрейо. — И попытаться уладить все так в твоем Мире, чтобы люди стали опять приходить к нам в Фантазию. Иначе Фантазия рано или поздно погибнет. А значит, все было напрасно!

— Но ведь я-то пока еще здесь, — заявил Бастиан с обидой в голосе. — И совсем недавно я подарил Луните новое имя.

Атрейо помолчал.

— Во всяком случае, теперь ясно, — снова вмешался в разговор Фалькор, — почему мы до сих пор не нашли ничего такого, что подсказало бы нам, как Бастиану найти путь назад. Раз он этого вовсе не хочет…

— Бастиан, — Атрейо заговорил почти просительно, — ну неужели нет ничего, что бы тебя притягивало — там, в твоем Мире? Разве там нет никого, кого ты любишь? Подумай хоть о твоем отце, он ведь, наверно, ждет тебя и волнуется!

Бастиан покачал головой.

— Не думаю. Может, он даже рад от меня избавиться.

Атрейо поглядел на друга, пораженный.

— Вас послушать, — с горечью сказал Бастиан, — вы оба тоже только о том и думаете, как бы от меня отделаться.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Атрейо осипшим голосом.

— Ну да, — продолжал Бастиан, — вы, похоже, только и заботитесь, как бы поскорей выпихнуть меня из Фантазии.

Атрейо поглядел на Бастиана и медленно покачал головой. Долгое время никто не говорил ни слова. Бастиан начал уже раскаиваться, что обвинил друзей. Он и сам знал, что это неправда.

— Я думал, мы друзья, — тихо сказал Атрейо, нарушив молчание.

— Да! — воскликнул Бастиан. — Конечно, мы друзья. И всегда будем друзьями. Прости меня. Я сказал какую-то чушь.

Атрейо улыбнулся.

— И ты нас прости, если мы тебя обидели. Ведь мы не нарочно.

— Но уж во всяком случае, — примирительно сказал Бастиан, — я последую вашему совету.

Вскоре вернулись с охоты три рыцаря. Они принесли несколько рябчиков, фазана и зайца.

Снялись с лагеря, снова двинулись в путь. Бастиан опять ехал впереди всех верхом на Йихе.

К вечеру вошли в лес, где росли только очень высокие хвойные деревья. Кроны их образовали в вышине плотную зеленую крышу, сквозь нее едва пробивались лучи солнца. Возможно, потому здесь и не рос кустарник.

Было приятно скакать по этой мягкой, гладкой земле. Фалькор шагал рядом с всадниками — если бы он с Атрейо на спине полетел над вершинами деревьев, он потерял бы из виду своих спутников.

Долго ехали они верхом между высокими стволами в темно-зеленом полумраке. К вечеру увидели холм, а на нем руины какой-то крепости. Но между развалинами башен, стен, мостов и остатками зал они заметили какой-то свод, довольно хорошо сохранившийся. Под ним и устроились на ночлег. На этот раз за приготовление ужина взялся рыжеволосый Избальд, и оказалось, что он превосходный повар: фазан, зажаренный им на костре, был на редкость вкусен.

На другое утро двинулись дальше. Весь день шли опять через лес с высокими хвойными деревьями и только вечером заметили, что сделали, видно, большой круг, потому что снова наткнулись на те же руины замка на холме, с которых утром начали путь. На этот раз они подъехали к холму с другой стороны.

— Такого со мной еще не случалось! — сказал Икрион, крутя черный ус.

— Глазам своим не верю! — заметил Избальд, тряхнув рыжей шевелюрой.

— Не может быть! — пробурчал Идорн и побежал осматривать холм, ловко перескакивая через руины на своих длинных тощих ногах.

Но все было именно так. Остатки ужина, съеденного накануне, подтверждали это.

Атрейо и Фалькор тоже понять не могли, как же вышло, что они заблудились. Но оба промолчали.

За ужином — на сей раз это было заячье жаркое, довольно сносно приготовленное Икрионом — три рыцаря спросили, не хочет ли Бастиан поведать им о том Мире, из которого он пришел, так сказать, поделиться сокровищами из клада своих воспоминаний. Но Бастиан отговорился тем, что у него болит горло. Поскольку он весь день молчал, рыцари приняли его отговорку за правду. Они дали ему несколько добрых советов, как бороться с краснотой в горле, и улеглись спать.

Только Атрейо и Фалькор догадывались о том, что происходит с Бастианом.

Рано утром снова тронулись в путь и весь день ехали по лесу, старательно следя за движением солнца, чтобы не потерять направление, но, когда наступил вечер, опять стояли перед развалинами замка.

— Клянусь честью, черт знает что такое! — прогромыхал Икрион.

— Я схожу с ума! — простонал Избальд.

— Друзья, — сухо и сдержанно заявил Идорн, — нам придется отказаться от нашего звания. Мы никуда не годимся как странствующие рыцари.

Бастиан уже в первый вечер нашел здесь отдельную нишу для Йихи — она просила разрешить ей хоть немного побыть одной, чтобы предаться своим мыслям. Общество лошадей, которые ни о чем другом не говорят, кроме как о своем благородном происхождении и о своей родословной, мешает ей думать. Когда Бастиан в этот вечер отвел Йиху на ее место, она сказала:

— Я знаю, хозяин, почему мы ходим по кругу.

— Откуда ты можешь это знать, Йиха?

— Потому что ты на мне ездишь. А во мне ведь только половина ослиной крови. Значит, много чего могу чувствовать и понимать.

— Так по какой же причине мы кружим?

— У тебя больше нет никаких желаний, хозяин. Ты перестал желать.

Бастиан поглядел на нее с изумлением:

Ты и вправду мудрое животное, Йиха!

Йиха в смущении прядала длинными ушами.

— А ты знаешь, в каком направлении мы двигались до сих пор?

— Нет, — сказал Бастиан, — может, ты это знаешь?

Йиха кивнула, — До сих пор мы приближались к сердцевине Фантазии.

— К Башне Слоновой Кости?

— Да, хозяин. И мы хорошо продвигались вперед, пока держались этого направления.

— Быть не может, — усомнился Бастиан. — Атрейо заметил бы, а уж Фалькор тем более. Но они об этом ничего не знают.

— Мы, лошаки, — сказала Йиха, — наивные создания и никак не можем сравниться с Драконом Счастья. Но кое-что, хозяин, мы хорошо чувствуем — и прежде всего направление. Это у нас врожденное. Мы никогда не ошибаемся. Поэтому я была уверена, что ты едешь к Девочке Королеве.

— К Луните, — негромко проговорил Бастиан. — Да, я хотел бы увидеть ее еще раз. Она скажет, что мне делать.

Он погладил лошачиху по мягкой морде и прошептал:

— Спасибо тебе, Йиха! Спасибо!

На другое утро Атрейо отозвал Бастиана в сторону.

— Послушай, Бастиан, мы с Фалькором должны перед тобой извиниться. Совет, который мы тебе дали, был обдуман, мы хотели, как лучше. Но это был глупый совет. С тех пор как ты ему последовал, наше путешествие застопорилось. Мы не продвигаемся вперед. Сегодня ночью мы с Фалькором долго говорили об этом. Ты так и будешь кружить, и мы вместе с тобой, пока у тебя не возникнет новое желание. Правда, ты обязательно опять что-нибудь забудешь, но другого выхода нет. Будем надеяться, что уж как-нибудь ты отыщешь дорогу назад, и не слишком поздно. Если мы останемся здесь, это тоже тебе не на пользу. Надо найти твое следующее желание и воспользоваться властью ОРИНА.