Дорога домой - Каммингс Мери - Страница 44

— Джери на тебя зд… дорово сердится! — сообщил он, глядя на нее снизу вверх несчастными глазами.

— Я знаю.

— Все он виноват! — Пит привстал, ткнул рукой в сторону сидевшего в углу на матрасе Джедая и снова плюхнулся в кресло.

— Да при чем тут он! — воскликнула Лесли.

— Ребя-ата, помири-итесь!

— Слушай, ну чего ты так нажрался — тебе же завтра в поселок с утра ехать!

— Я с Джерико пил, — будто это что-то объясняло, сообщил Пит. — И с Лео, — наморщил лоб, припоминая. — И с Динеро…

— И со Смайти? — решила она облегчить ему перечисление.

— Не-е-е! — он замотал головой и тут же схватился за нее, словно боялся, что она оторвется. — Уй, как боли-ит! На Смайти Джери тоже сердится, говорит, что он некре… не… не креативный, вот! И на тебя сердится! А тут еще старуха эта…

— Что — старуха? — насторожилась Лесли.

Если отбросить все Питовы пьяные меканья, вздохи и повторяющееся, как рефрен, дурацкое подвывание «Ребята, не ссорьтесь!», дело выглядело так.

Сегодня под вечер Лео «сварганил убойное пойло из вина с бурбоном»,[16] и они вчетвером — то есть сам Пит, Джерико, Лео и Динеро — сидели и «расслаблялись» в штабе. Настроение у Джерико было отвратительное, он жаловался на Лесли, которая не ценит хорошего отношения и даже не извинилась перед ним за сегодняшнюю драку. И вообще — какого хрена она полезла защищать какого-то никому не нужного немого дебила, на которого любому нормальному человеку и смотреть-то тошно?!

И в этот момент явилась старуха. Какого черта она приперлась, Пит не понял — но, услышав последние слова Джерико, тут же заявила, что на самом деле это вовсе никакой не дебил, и говорить он умеет — она, миссис Таубман, случайно проходя мимо окна Лесли, своими ушами слышала доносившийся из ее комнаты мужской голос и смех!

Джерико закаменел лицом, спросил:

— Когда это было?

— Вчера вечером, после колокола, — ответила миссис Таубман.

— Дура старая, это ж я у нее был! — вскочив, рявкнул он и «въехал старой гадине так, что та аж к двери отлетела». Не вставая на ноги, прямо на четвереньках поползла вон из комнаты, Джерико рванулся следом. Пит было подумал, что все, конец старухе — но он лишь пнул ее напоследок ногой в зад и заорал:

— И чтобы больше со своими доносами ко мне близко не подходила!

Залпом заглотил целую кружку «убойного пойла», но успокоиться никак не мог, все повторял:

— Вот! Вот, вот! Сплетни уже пошли! Я не позволю, чтобы кто-нибудь сплетничал о моей девушке! А все из-за этого чертова идиота — все из-за него!

— Так избавься от него! — посоветовал Динеро. — В конце концов, ты же у нас командир!

— Я не хочу с Лесли еще больше ссориться, — снова садясь за стол, угрюмо объяснил Джерико. — Уж очень она за свое держится. Помню, Смайти ее собаку ногой пнул, так она его чуть об стену не размазала.

— Можно устроить ему несчастный случай, — предложил Лео. — Слабоумный — он слабоумный и есть, и если он попрется незнамо куда и влетит под грузовик, то ты-то чем будешь виноват?!

«Несчастный случай» решили устроить послезавтра, в воскресенье, когда Лесли с Джерико уедут искать ее собак. К тому времени, как они вернутся, все уже будет кончено. Тогда ей уж точно на Джерико обидеться не придет в голову — он-то тут при чем, он весь день с ней пробыл!

Пит пытался возразить: Лесли умная, она догадается! Но от него отмахнулись — нажрался, так сиди и молчи! Тогда он решил прийти к Лесли сам и предупредить ее — чтобы она все знала заранее и, когда произойдет «несчастный случай», не слишком разозлилась на Джерико.

— Ребята, не ссорьтесь, а? — закончил Пит свой печальный рассказ тем, с чего начал. — Джери тебя любит. А ты его. А я вас обоих. Не ссорьтесь, не на-адо!

Лесли молчала, лихорадочно пытаясь сообразить, что же теперь делать. А может, это все провокация, ловушка? Нет, непохоже…

Взглянула на Пита, выдавила из себя:

— Хорошо, что ты меня предупредил.

— Пойду я, пойду, — пробормотал тот, — а то Джери меня здесь застанет — он же меня убьет.

— Он что — так сильно меня ревнует?

— А-га…

Пит встал и шатаясь подошел к двери. Обернулся:

— А знаешь, чего я хочу? Ранчо… Чтобы разводить там лошадок. Я люблю лошадок… И чтобы у меня была жена… умная, красивая — вот как ты. Не дуры эти, которых… а такая, чтобы идешь домой, и на сердце радостно стало… А тут все… никогда ничего другого не будет…

Поворачиваясь обратно к двери, он неловко качнулся и врезался лбом в косяк. Лесли подскочила и ухватила его за плечо, не дав упасть.

— Какая ты краси-ивая! — он погладил ее по щеке. — Знаешь, кроме тебя и Джери, у меня никого нет… не ссорьтесь, а?

— Да, конечно, — кивнула Лесли. — Спасибо тебе. «И прости», — мысленно добавила она. — Я завтра же поговорю с Джери.

— Если что — меня здесь не было, и я тебе ничего не говорил! — Пит хлопнул ее по плечу и не столько шагнул, сколько вывалился в коридор.

Заперев за ним дверь, Лесли обернулась — Джедай уже встал и молча смотрел на нее.

Она прокрутила барабан револьвера — шесть патронов, под курком гнездо пустое — и, проходя мимо кровати, кинула его на подушку.

— Откуда? — удивился Джедай.

— У Пита из кобуры вытащила. Он такой пьяный, что и не вспомнит, где его потерял, а нам пригодится.

Едва она подошла, он обнял ее; спросил, в общем-то даже спокойно:

— Что будем делать?

— Завтра мы отсюда уходим, так или иначе! — до сих пор Лесли усилием воли удавалось сохранять спокойствие, но теперь притворяться было незачем. Обеими руками она яростно вцепилась Джедаю в ворот. — Я тебя никому не отдам! Слышишь? Никому! — метнулась к выключателю, погасила свет и вновь вернулась в его объятия.

— Не боишься, что кто-нибудь подглядит? — тихо рассмеялся Джедай — черт возьми, его послезавтра убить собираются, а он еще смеяться способен!

— Наплевать! Завтра мы оба или выживем, или подохнем, у нас осталась только одна ночь — вот эта! «Так ты что, думаешь, я ее зря потрачу?!» — последние слова она произнесла мысленно.

Обхватив его за шею, потянула вслед за собой на расстеленный на полу матрас, подумала, что надо было сначала раздеться, но Джедай уже стаскивал с нее майку; от прикосновения к ее груди его шершавого подбородка у Лесли перехватило дыхание…

Сколько мыслей, оказывается, можно передумать за секунду! И о том, как это у них сейчас получится — после такого большого перерыва, и о Джерико — что с ним она ничего подобного не чувствовала, и о Джедае…

Он был привычно огромным и мускулистым — и непривычно худым, а вот целовался как раньше — вроде нежно, но так, что до костей пробирало.

Перекатываясь по матрасу, они с ним стаскивали друг с друга все, что попадалось под руки, ласкали и целовали освобождавшуюся от одежды живую плоть, пока оба не остались без единой нитки на теле. Лесли извивалась и терлась об Джедая, стремясь прижаться к нему еще ближе, еще теснее, и когда, схватив ее за бедра, он навалился сверху и рывком проник в нее, блаженно выдохнула.

Первая волна наслаждения накрыла ее почти сразу — Джедай поймал губами едва не вырвавшийся у нее крик и то ли глухо застонал, то ли замурлыкал в ответ. Его движения стали резче и быстрей.

Лесли уже захлестывала новая волна — все выше и выше, словно полет во сне — когда он внезапно притормозил. Она подалась ему навстречу, услышала сказанное тихо: «Не гони… сейчас…» — и, не разъединяясь с ней, Джедай перекатился на спину.

Из горла Лесли вырвался глухой стон, она выгнулась назад от удовольствия — так глубоко он вдруг оказался в ней. О «не гони» больше речи не было, оба они задыхались, потеряв контроль над собой и возможность думать о чем-то, кроме исступленных сладких толчков, приближавших их к финишу.

Она почувствовала, как Джедай замер, словно окаменел, сильные пальцы конвульсивно стиснули ее бедра — и, отстав от него лишь на пару секунд, содрогнулась, пронзенная острой судорогой наслаждения.