Дорога домой - Каммингс Мери - Страница 38

Опомнилась Лесли, лишь осознав, что руки Джедая вовсю блуждают у нее под футболкой, а еще одно «доказательство» того, что он не такой уж слабый, упирается ей в живот.

Вывернувшись из-под него, она откатилась в сторону и помотала головой:

— Джед, нет! Здесь, сейчас — нельзя! Если кто-то подсмотрит… или услышит, нам конец… Вставай, пойдем помоешься.

Джедай перевернулся на спину и, тяжело дыша, рывком сел. Повернул голову — потемневшие от желания глаза остановились на лице Лесли, и она, против всякой логики, почувствовала себя виноватой. Но тут он прикрыл тяжелые веки и кивнул:

— Да, сейчас… — начал расшнуровывать ботинок, но остановился: — Ты что-то, кажется, про хлеб с мясом говорила?

— Да, конечно! — вскочила Лесли. Как она могла забыть, что поесть он не прочь в любое время дня и ночи!

Стук в дверь раздался, когда Джедай, стоя под теплым душем, второй раз намыливал голову. Вместо того, чтобы скромно отвернуться, Лесли, пользуясь правом врача, осмотрела его с ног до головы. Помимо общей исхудалости и стертой ноги, особых повреждений на нем не было — так, несколько синяков и полузаживших царапин; как он объяснил, «земля на склоне под ногами поехала».

— Помыть тебе спину? — предложила она. Вместо ответа Джедай со смехом потянул ее к себе, притиснул лицом к груди.

— Пусти, ты же мокрый! — возмутилась Лесли — вот тут-то и раздался стук.

Схватив полотенце, она наскоро обтерла мокрое лицо и выскочила из ванной.

— Кто там?!

— Да я это! — раздалось из-за двери. Конечно, кто же может появиться так «вовремя», как не миссис Таубман!

Пришлось открыть дверь. Старуха вплыла в комнату с подносом в руках и широкой улыбкой на лице.

— А я вам обед принесла! — ласково пропела она. — Сегодня баранье рагу очень удачно получилось. И пирог с пеканом, и кофе — цикорный, как вы любите, — перечисляя яства, она выставляла их на стол и, услышав плеск из ванной, весьма ненатурально испугалась: — Ой, а кто у вас там?!

— А, это Джедай, — небрежно отмахнулась Лесли.

Миссис Таубман вопросительно вытаращила глаза — это у нее получилось куда естественнее, чем испуг — и пришлось пояснить:

— Он слабоумный. Но сильный и послушный. Я его пару лет назад купила в одном поселке на Симарроне, чтобы он мою волокушу с товарами таскал — у меня тогда гремучка осла укусила. Ну вот, а сегодня ребята его возле Пекоса поймали — тощий, грязный… жуть! — Лесли махнула рукой: — Вы выставляйте еду — сейчас я его домою, приду и пообедаю, — прихватила одеяло и отправилась в ванную.

Джедай по-прежнему стоял под душем. Лесли быстро приложила палец к губам, скорчила рожу, означавшую «Вот принесла нелегкая!» — выключила воду и сказала, чуть повысив голос:

— Вылезай. И стой. Стой смирно! — на попытку взять у нее полотенце мотнула головой и кое-как вытерла его сама. Накинула ему на плечи одеяло: — Держи рукой вот здесь! Пойдем.

Она впереди, он сзади вышли из ванной. Старуха, по-прежнему стоявшая у стола, при появлении замотанного в одеяло Джедая растерянно выпалила:

— Здрасьте!

Он не удостоил ее даже взглядом — молча, с тупым видом прошел к расстеленному у окна матрацу и, услышав: «Ложись!» — покорно улегся.

Лесли обернулась к миссис Таубман и покачала головой.

— С ним бесполезно здороваться. Он не говорит и понимает только отдельные команды: стой, иди, держи. Зато видите, какой здоровый и сильный!

— Да, — старуха уставилась на его торчавшие из-под одеяла ступни. — И ножищи какие огромные! Говорят, если у мужчины ноги большие, то и… — вроде бы смущенно замялась, но интонация стала явно вопросительной, — и член тоже?

— Не знаю. Никогда не задумывалась, — беспечно ответила Лесли. Что это, завуалированная попытка выяснить, были ли у нее с Джедаем сексуальные отношения — или просто дурное любопытство?

Она подсела к столу.

— Ох, как рагу вкусно пахнет! — подняла глаза на старуху: — Миссис Таубман, я сама посуду принесу, вы не ждите!

Едва за миссис Таубман закрылась дверь, как Джедай подал голос:

— Я тоже про ноги эту байку слышал…

— Цыть! — шепотом огрызнулась Лесли; затаив дыхание, прижалась ухом к филенке. Где эта чертова старуха — ушла или стоит с другой стороны и тоже прислушивается?

Нет, все тихо… похоже, ушла…

— Говори шепотом! — сказала она, оторвавшись от двери.

— По-моему, у тебя уже мания преследования, — покачал головой Джедай, но голос понизил: — Неужели здешним обитателям больше нечего делать, кроме как за тобой следить?!

— Я не знаю, поверил мне Джерико или что-то подозревает, — вздохнула Лесли. — И если подозревает, то… ладно, давай не будем сейчас об этом. Ты рагу хочешь?

— Хочу!

— А тебе нехорошо не станет? Сколько ты дней не ел?

— Да не, я последние дни как раз, можно сказать, отъедался, — усмехнулся он, — здесь, в лесу, в озерах и ракушек полно, и рыба есть. Вот до того нам действительно плохо пришлось…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

С Кейп-Розы Джедай ушел уже на следующее утро после того, как они с Лесли расстались — ушел, сказав капитану Саммерсу, что хочет догнать ее и привести в поселок. Только один человек знал, что он больше не вернется — Лола, его бывшая жена.

— …Ну почему ты меня не дождалась, почему?! Я сразу понял, что ты не останешься, даже не из-за Лолы… надо было видеть твое лицо, когда Билли рассказывал, что женщин теперь одних из поселка не выпускают! Но неужели ты думала, что я позволю тебе уйти без меня?

— Я оглядывалась — все надеялась, что ты идешь за мной…

— А я надеялся, что ты догадаешься подождать меня хотя бы до утра. Понимаешь, ну не мог я не попрощаться с Лолой — слишком нас многое связывало…

— …Она когда меня увидела — застыла и смотрит, и слезы по лицу текут. Седая уже совсем, даже вроде ростом ниже стала. Я подошел, она меня обняла, руки дрожат… честно скажу, мне тоже плакать захотелось. А потом мы полночи сидели на кухне, разговаривали — я рассказывал обо всем, что со мной случилось… и о тебе, о том, как мы вместе шли. И еще я сказал ей то, что не сумел… не догадался сказать тебе.

— Что?

— Что люблю тебя больше жизни.

Сначала он надеялся догнать Лесли. Потом уже не надеялся — просто шел по следу. Порой, зная ее, догадывался, какой тропкой она свернула, порой ошибался, иногда, уже отчаявшись, вдруг замечал на земле параллельные бороздки — след от волокуши. Иногда после целого дня пути приходилось поворачивать назад — туда, где след был виден несомненно — и оттуда возобновлять поиски.

К тому времени, как Джедай добрался до Колорадо, он отставал от нее примерно на неделю.

На собак он наткнулся случайно. Точнее, это они на него наткнулись — внезапно из кустов вылетела Дана и, виляя хвостом, заплясала у его ног, за ней выскочили еще семеро обрадованных клыкастых зверей. Никогда раньше они не приветствовали его с таким восторгом.

Лесли причина этой радости была вполне понятна — появление Джедая они восприняли как знак того, что исчезнувшая непонятно куда хозяйка вот-вот появится.

Куда делись еще три собаки, так и осталось неизвестно.

— …Я подумал, что ты в поселок какой-нибудь торговать ушла — но ты ни к вечеру не появилась, ни наутро. И рюкзак сырой, а дождя уже дня два не было. Я снова к Але: где Лесли?! — она меня и отвела туда, где тебя захватили. А потом показала место, где стоял грузовик. Умная она собака, очень умная…

И снова поиски — на этот раз полустертых следов шин, уходящих на юг. Но теперь он был не один, с ним шла Стая. Острое чутье полусобак-полукойотов дополнял разум человека, подсказывавший, что автомобиль наверняка будет двигаться по шоссе.

Через десять дней собаки нашли место стоянки: кострище и валявшуюся на обочине промасленную тряпку, до сих пор сохранившую запах бензина. Джедай наверняка не обратил бы внимания на торчавший из земли неподалеку от кострища валун — но когда рядом с этим камнем, поскуливая и принюхиваясь к еле заметной вмятине в песке, собралась вся Стая, он понял, что здесь лежала Лесли.