Серебряное небо - Каммингс Мери - Страница 54

Лесли притормозила и, когда Джедай поравнялся с ней, коснулась его руки.

— Уже скоро — меньше мили осталось.

Он молча кивнул.

Граница между лесом и степью прошла незаметно. Казалось, только что он стеной возвышался впереди — и вот уже их со всех сторон обступили деревья.

Ветер слабел с каждым пройденным шагом.

— Дошли… — хрипло выдохнул Джедай.

— Да, — кивнула Лесли. — Постой здесь, отдохни, я сейчас, — она чуть ли не бегом устремилась вперед, оглядываясь во все стороны, пока не нашла то, что искала.

Это была огромная голубая ель;[28] вершина ее скрывалась где-то за завесой падающего снега, но с Лесли было довольно и разлапистых ветвей, спускавшихся до самой земли. Она присела на корточки и щелкнула пальцами:

— Ала!

Под руку тут же подсунулась мохнатая спина. Стряхнув с нее снег, Лесли свободной рукой отвела в сторону одну из веток:

— Ну-ка, девочка, проверь, что там!

Собака подалась вперед и принюхалась, всунулась под ветки. Лесли, пока могла, продолжала держать руку у нее на холке — ни взъерошенной шерсти, ни рычания — и, когда Ала скрылась из виду, полезла следом.

Внутри, под шатром из веток, ветра не чувствовалось совсем; землю покрывала толстая подстилка из сухой хвои и мелких веточек. На ощупь добравшись до ствола, Лесли чиркнула зажигалкой и огляделась — места было достаточно и для двух людей, и для собак. Нижние ветки начинались футах в пяти от земли, так что в средней части шатра можно было стоять на коленях.

Она вылезла наружу и крикнула:

— Эй, Джед! Иди сюда! — увидев, что он появился из-за деревьев, замахала руками. — Сюда, сюда!

Он добрел до нее и остановился, с трудом выдохнул:

— Сейчас…

— Стой спокойно! — Лесли расстегнула лямки волокуши, стряхнула с его шапки и куртки снег. Джедай стоял, безвольно свесив руки.

Она подтолкнула его в спину:

— Все, полезай внутрь!

— Куда? — взглянул он на нее осоловевшими глазами.

— Туда! — Лесли отвела в сторону ветку. — Заползай, ложись и отдыхай, — сама принялась отвязывать от волокуши мешки.

Первым делом она втянула под шатер рюкзак, зажгла фонарик и повесила его на сучок, затем в несколько ходок втащила мешки. Сбросила куртку и поползла на четвереньках вокруг ствола, волоча ее за собой и собирая на нее валявшиеся среди хвои шишки и веточки.

Через несколько минут на расчищенном от хвои пятачке уже горел крохотный костер, над ним, на треножнике, стоял котелок, набитый снегом, а сама Лесли расстилала у огня новый спальный мешок. На его изготовление ушло четыре вечера, но теперь в нем можно было с комфортом спать в самую холодную погоду. Низ — три слоя: оленья шкура, остатки запасного одеяла и подкладка из заячьих шкурок — не пропускал ни холод, ни сырость, верх же, сшитый из заячьих шкурок мехом внутрь, можно было уютно запахнуть и подоткнуть под себя.

Закончив, она подползла к Джедаю, тряхнула его за плечо:

— Эй!

Он открыл глаза — замученные, но уже соображающие:

— Сейчас… подожди немного, я встану и буду тебе помогать.

— Да ладно, снимай сырую одежду и перебирайся к огню, — не дожидаясь, пока он сделает это сам, стащила с него шапку. — Сейчас я помогу тебе ботинки снять.

— Вот еще! — он сел и принялся развязывать шнурки.

От костерка во все стороны разливалось приятное тепло, растянутая над ним на ветках одежда к утру должна была высохнуть. Под шатром было куда теплее, чем снаружи — Лесли вылезла набрать снега и сразу почувствовала разницу. На костре доваривалась похлебка, рядом ждал своей очереди второй набитый снегом котелок — для малинового отвара.

В полутьме шатра со всех сторон отблескивали парные звездочки глаз — красноватые, зеленоватые и желтые (чем объяснить, что у собак глаза светятся разным цветом, Лесли не знала). Она взвесила на руке мешок с остатками вяленого мяса — оставалось всего фунтов пятнадцать.

Но собаки в последний раз ели вчера, а сегодня они весь день шли под ветром и снегом, устали и вымокли…

— Ладно, ребятки, — вздохнула Лесли, — сейчас получите.

Отползла подальше от костра, чтобы в ажиотаже никто не сбил котелок, и принялась, отрезая от мяса полуфунтовые куски, совать их обступившим ее собакам. Те хватали, глотали, почти не жуя, снова тянули к ней морды — но увы, это была вся их порция на сегодня.

— Дана… Линда… Дымок… — называла она вслух имена, чтобы не забыть, кого уже оделила мясом. — Юта… Крепыш… ладно, на тебе еще, — сунула одному из щенков Даны маленький ломтик. — Все, ребята! — показала пустые ладони — этот жест собаки знали и разочарованно разошлись.

Вернувшись к костру, Лесли сняла с огня котелок, поставила другой и присела на спальный мешок рядом с Джедаем.

— Завтра никуда не пойдем, я хочу поохотиться. Да и тебе отдохнуть не помешает.

— Да, я сегодня здорово вымотался, — сознался наконец он.

— Так нельзя, Джед, — покачала она головой. — Ты ничего не говоришь, делаешь вид, что все в порядке — а на самом деле уже из последних сил идешь. А это первое правило: нельзя идти до изнеможения. Нужно, чтобы к концу дня всегда оставались силы развести костер, приготовить место для ночлега, сварить еду…

— Но я же знаю, что ты обо мне позаботишься! — рассмеялся он и похлопал ее по руке.

— Думаешь, я всегда буду рядом?

— Хотелось бы в это верить!

Лесли обернулась к нему — он серьезно или шутит? На улыбающейся физиономии прочесть что-то было трудно, поэтому, боясь показаться сентиментальной, она тоже усмехнулась:

— Ну уж прям!..

В ответ Джедай притянул ее к себе (пусть устал и замерз, а силушки хоть отбавляй!) и, не обращая внимания на слабые попытки вывернуться, поцеловал в скулу.

Она думала, что в эту ночь он будет спать без задних ног, но стоило ей нырнуть в спальный мешок, как ее встретили горячие руки и не менее горячее мускулистое тело.

И губы — жадные и настойчивые, от их прикосновения к ее груди у Лесли перехватило дыхание. Его волосы пахли хвоей, она зарылась в них лицом и скользнула руками по гладкой мускулистой спине, чувствуя, как он нетерпеливо дергает и стаскивает с нее одежду.

В следующий миг, оказавшись сверху, Джедай рывком вошел в нее. «Только бы сейчас в костер не вляпаться!» — подумала Лесли, а потом все ее мысли растворились в горячем и блаженном вихре ощущений. В нем смешалось все: нежность и внутренний жар, стремление к обладанию и неистовое желание скорее испытать ту радость, которую вот-вот должно было подарить ей это могучее тело.

Когда наслаждение наконец захлестнуло ее, оно было столь ослепительным, что, казалось, вспышка полыхнула прямо под зажмуренными веками и стон освобождения прилетел откуда-то извне, из окружавшей их темноты…

Наутро их встретил другой, белый мир.

Снег толстым слоем покрывал землю, лежал на ветвях деревьев и на кустах. Лесли приоткрыла рот и понюхала воздух, взглянула на чистое, без намека на тучи небо — непохоже, что в ближайшие день-два начнется оттепель. Может, оно и к лучшему: идти по снежной слякоти — удовольствие ниже среднего.

Впрочем, куда идти? Места эти она знала плохо и вовсе не была уверена, что поблизости, пусть даже в пределах нескольких дневных переходов, найдется укрытие, пригодное для того, чтобы провести в нем зиму. Идти же куда-то наобум, теперь, когда выпал снег… Н-да, она рассчитывала, что у них есть еще по крайней мере неделя.

— Ну, и что будем делать? — спросила она. Вопрос был скорее риторический, по давней привычке разговаривать с самой собой, но на него тут же эхом отозвался вылезший из-под ели Джедай.

— Ну, и что будем делать?

«Не знаю», — хотела ответить Лесли, но вовремя поняла, что не имеет права этого говорить, потому что он знает эти места куда хуже, чем она, и привык полагаться на ее опыт и знания. Поэтому она лишь неопределенно пожала плечами.