Как победить в споре. О культуре полемики - Стешов Анатолий Валентинович - Страница 37

Партия революционного пролетариата достаточно сильна, чтобы открыто критиковать самое себя, чтобы называть без обиняков ошибку и слабость ошибкой и слабостью.

...Критика составляет долг революционера.

...Каждый принцип и каждое направление становятся тем сильнее и неотразимее, чем беспощаднее освобождают их путем критики от ненужных наростов и экстравагантностей, подобно тому как дерево становится крепче и приносит лучшие плоды, когда вовремя срезают его отсохшие ветви...

Без критики нет взаимного понимания, а следовательно, и нет объединения.

Истина любит критику, от нее она только выигрывает, ложь боится критики, ибо проигрывает от нее.

Критика есть опасный враг заблуждений, пустой, хотя бы и революционной, фразы, но она есть надежнейшая опора истины. Она ее мать и повивальная бабка; она ее и друг-кормилец. Истина питается критикой.

Гласность есть меч, который сам исцеляет нанесенные им раны.

Прикосновения критики боится только то, что гнило, что, как египетская мумия, распадается в прах от движения воздуха.

На протяжении моей жизни я извлекал больше пользы от моих друзей-критиков, чем от поклонников, особенно если критика выражалась вежливым и дружеским языком.

Критика тогда только плодотворна, когда она, осуждая, указывает на то, чем должно быть то, что дурно.

Как лекарство не достигает своей цели, если доза слишком велика, так и порицание и критика — когда они переходят меру справедливости.

Люди, ненавидящие правду, ненавидят также и людей, имеющих смелость высказывать ее.

Критика была бы, конечно, ужасным орудием для всякого, если бы, к счастью, она сама не подлежала критике же.

Бездарные люди — обыкновенно самые требовательные критики: не будучи в состоянии сделать простейшее из возможного и не зная, что и как делать, они требуют от других совсем невозможного.

Когда налицо явная ложь, очевидное искажение истины, надо опровергать.

Противник, вскрывающий ваши ошибки, гораздо полезнее, чем друг, скрывающий их.

Упрямство рождено ограниченностью нашего ума: мы неохотно верим тому, что выходит за пределы нашего кругозора.

Различие между упорством и упрямством состоит в том, что первое имеет своим источником сильное желание, а второе, наоборот,— сильное нежелание.

Упрямство — это исчадие скудоумия, невежества и самонадеянности.

Размышляйте неторопливо, но действуйте решительно, уступайте великодушно, а сопротивляйтесь твердо.

Первое условие для сближения — искренность.

Истинные единомышленники не могут надолго рассориться: когда-либо они снова сойдутся.

Кто настолько глух, что даже от друга не хочет услышать правды, тот безнадежен.

Хула есть очень удобная вещь: напасть можно с помощью одного слова, а для защиты нужны целые страницы.

Клевета — орудие зависти.

Должно стремиться к знанию не ради споров, не для презрения других, не ради выгоды, славы, власти или других целей, а ради того, чтобы быть полезным в жизни.

Не сердце, а разум — судья истины.

Пусть нам звездою путеводной Святая истина горит.

Чем больше мы углубляемся мыслью в истину, тем более удлиняем мы свою жизнь.

Ложный путь не сманит мудреца, знающего слово истины.

Истинны лишь те идеи, которые внутренне пережиты.

Назначение разума — открывание истины, и потому великое и убедительное заблуждение — употребление разума на скрывание или извращение истины.

Кто развивается, тот интересен каждую минуту, даже во всех своих уклонениях от истины.

Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки.

Главная обязанность ученого не в том, чтобы пытаться доказать непогрешимость своих мнений, а в том, чтобы быть всегда готовым отказаться от всякого воззрения, представляющегося недоказанным, от всякого опыта, оказывающегося ошибочным.

Будьте настойчивы, упорны, но не упрямы. Не цепляйтесь за свои выводы. Помните, что на свете есть много умных людей, которые могут заметить у вас ошибки, и если они правы, не стесняйтесь согласиться с ними.

Спокойной скромности утверждений обыкновенно сопутствует истинно научное, а там, где хлестко и с судейскими приемами стараются зажать рот всякому противоречию,— истинной науки нет.