Как победить в споре. О культуре полемики - Стешов Анатолий Валентинович - Страница 25

Готовиться к противоборству — значит служить правде. «Правда всегда опасна для власти негодяев, эксплуататоров, грабителей. Вот почему правду подавляют» (Ю. Дебс).

Почему люди задают вопросы и высказывают замечания

Вопросы и замечания — непременные атрибуты механизма споров, дискуссий, брифингов. Именно в вопросах и замечаниях выражаются сомнения, т. е. несовпадения мнений, выясняются позиции, аргументы, основания.

Возникновение вопроса — это первый признак мышления человека. Дискуссии полезны пытливые и мыслящие люди. Следовательно, вопросы — стимуляторы дискуссии. Они позволяют:

выявить аргументы и добиться ясности ситуаций;

активизировать обмен мнениями, уйти от монолога;

направить диалог в русло своей цели; перехватить и удержать инициативу;

увести в сторону разговор;

дать возможность собеседнику полностью раскрыться;

проверить на прочность альтернативу; показать себя в данной проблеме.

Почему надо терпеливо относиться к замечаниям? Ведь они иногда, словно подводные рифы, создают предпосылки для крушения нашей надежды на победу в споре. Как мы ершимся, когда слышим замечания! И не случайно.

Собеседник без замечаний — это человек без собственного мнения, т. е. без сомнения. Наше выступление — пустой звон для него, так как он чужое мнение либо не принимает, либо без оговорок согласен с ним. Ему все равно. Для него не имеет значения сила аргументации и достоверность выводов. Он поклоняется авторитету, молчит, так как ничего не понимает в сути спора, боится выглядеть тупым, оказывая нам «медвежью» услугу.

Замечания означают прежде всего то, что собеседник нас активно слушал, следил за аргументацией и все обдумывал, сопоставлял наше мнение со своим и искал точки совпадения. Так реагировал на нашу речь заинтересованный человек. Из этого следует, что доброжелательные, объективные замечания не нужно воспринимать как препятствия, козни и ловушки. Они служат диалектическому методу мышления, поиску истины.

Но не все замечания и вопросы имеют конструктивную, плодотворную направленность. Они могут носить и деструктивный (разрушительный) характер, вплоть до обструкции (срыва) творческого процесса.

Вот некоторые цели спекулятивных замечаний и вопросов:

навязать конфронтацию;

выхолостить ценность идеи;

усугубить разногласия;

скомпрометировать инициатора предложения;

блокировать обсуждение;

завести проблему в тупик;

помешать собеседнику решить свои задачи.

Надо иметь в виду, что в основе вопросов и замечаний — основания, мотивы, побуждающие силы собеседника. Укажем некоторые из них по двум направлениям.

Первое — так называемые природные мотивы:

осторожность от жизненного опыта;

защитная реакция от неожиданности;

неосознанное сопротивление;

реванш за неудачи в делах (соперничество);

зависть, личная неприязнь;

консервативность мышления.

Второе — мотивы, диктуемые интересом:

угроза личной позиции;

ослабление позиции соперника;

желание получить дополнительную информацию;

исключение ошибки в принятии решения;

установление возможностей собеседника;

выяснение компетентности оппонента;

обнаружение возможных трудностей;

установление степени совпадения мнений;

отстаивание классических подходов;

выявление аргументов;

выигрывание времени для обдумывания своей тактики.

Как видим, сомнения, выраженные в форме вопросов и замечаний, отражают большой спектр личностных мотивов.

Какие же вопросы встречаются в спорах, дискуссиях, беседах? Неполный перечень говорит об их многообразии:

вопрос-капкан предполагает уловку;

контрвопрос нейтрализует мысль;

блокирующий вопрос отсекает альтернативу;

каверзный вопрос противодействует фальши;

принудительный вопрос вымогает согласие;

риторический вопрос стимулирует одобрение;

ускоряющий вопрос подталкивает к решению;

уточняющий вопрос требует информации.

Задавая вопрос, собеседник демонстрирует, вольно или невольно, свою компетентность, проявленный интерес, включенность в обмен мнениями. Его замечания свидетельствуют о конструктивном подходе к решению проблемы.

Поскольку большинство наших людей воспитаны на безмолвном согласии с официальным мнением и у них сохраняется синдром страха перед вопросами, то следует дать пояснения к этому виду получения информации и проверки на прочность любой программы, альтернативы, предложения.

ВОПРОС-КАПКАН. Цель его — посадить в калошу оппонента. Следует иметь в виду, как показывает практика, что ряд умело подобранных вопросов может довести любого собеседника до кипения. Сорвавшись, человек потеряет самообладание и нить своих рассуждений. Деморализованный соперник уже не соперник. Лучший прием парирования таких вопросов — ирония.

Однажды на пресс-конференции в Италии Сергея Михалкова спросили: «Почему вы, известный при Сталине человек, уцелели? Давид Кугультинов был репрессирован, а вы — нет?» Михалков не поддался на уловку и парировал: «Даже самые злостные браконьеры не могут отстрелять всех птиц» (см.: Огонек. 1988. № 12. С. 6).

Не теряйте бдительности, не давайте втянуть себя в разговор, от которого выигрывает противник. Юмор, ирония, анекдот, пародия, возвратный удар — вот средства парирования вопросов-капканов.

КОНТРВОПРОС. Часто применяется для нейтрализации суждения. «Когда я стал защищать Прибалтийские республики в отношении их конституционных комитетов и вообще самостоятельности в применении собственных законов, меня тут же одернули: вы, Ельцин, за федерацию или конфедерацию? А я отвечаю: вы меня к стенке, пожалуйста, не прижимайте. Мы сегодня ведем речь не о федерации, не о конфедерации, мы сегодня говорим о самостоятельности республик. Ведь в конце концов должен же существовать реальный, а не макулатурный суверенитет» (42 вопроса Борису Ельцину // Советская молодежь. 1990. 3 января). В этом примере вопрос отнюдь не уточняющий.

Другой случай. Собеседник, вместо того чтобы заняться проверкой аргументации и возможным опровержением нашего мнения, задает контрвопросы. Что делать? Лучше всего сказать следующее: «На ваш вопрос я с удовольствием отвечу, но после вашего ответа на мой вопрос, который все же, согласитесь, был задан раньше. Мне бы не хотелось играть в пинг-понг».

«В июне 1979 года на венской встрече в верхах Л. И. Брежнев, по сути дела, не мог ходить. Его ловко, почти незаметно для постороннего глаза носили, именно носили, а не поддерживали, бравые молодцы из личной охраны. Атмосфера была наполнена вопросами о здоровье генсека. Американские корреспонденты буквально наседали. Мы были немы как рыбы. Когда прозвучал последний вопрос-залп, я не выдержал. Конечно, речь шла о личности Брежнева, но рикошетом била по нашей державе, и это было по-человечески неприятно. Обращаясь к сидевшему между Пауэллом и Замятиным представителю австрийского МИД, я потребовал права на дополнительный вопрос, чтобы «восстановить нарушенный паритет», ибо львиная доля вопросов пришлась на наших американских коллег. Австрийский дипломат дал свое благосклонное добро, и я, сдерживая волнение, как перед атакующим броском, выпалил:

— Мой вопрос господину Пауэллу. Как обстоит дело с политическим здоровьем президента Картера?

В зале раздался дружный смех. Смысл моего вопроса был ясен для посвященных, а в зале сидели только они. Политическое будущее президента Картера выглядело весьма мрачно...

Джон Пауэлл, надо отдать ему должное, не растерялся.

— Политическое здоровье Картера такое же, как и здоровье Брежнева,— ответил он, слегка улыбнувшись: мол, понимай как знаешь.

На этом пресс-конференция закончилась. Журналисты повскакивали со своих мест. Американцы хлопали меня по плечу, хвалили мою находчивость» (Стуруа Мэ- лор. Две фотографии к ОДНОМУ портрету //Неделя. 1988. № 43. С. 17).