Клиника: анатомия жизни (Окончательный диагноз) - Хейли Артур - Страница 79

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошел Ордэн Браун. Он внимательно выслушал доклад Томазелли о том, что было сделано за истекшие четыре часа.

Когда Томазелли замолчал, Браун спросил:

— Чиновник из департамента еще не приехал?

— Нет, — ответил Томазелли. — Ждем с минуты на минуту.

— Тогда, если не возражаете, я подожду вместе с вами, — негромко произнес Браун.

Немного помолчав, председатель совета директоров обратился к О’Доннеллу:

— Кент, сейчас это не важно, но я все же скажу, пока не забыл. Мне звонил Юстас Суэйн. Он хочет, чтобы ты приехал к нему, когда все это закончится.

В первый момент бесстыдство этого предложения лишило О’Доннелла дара речи. Было совершенно очевидно, зачем Юстас Суэйн хочет его видеть. Причина одна — несмотря ни на что, старик хочет использовать деньги и влияние для того, чтобы отстоять своего друга, Джо Пирсона. После того, что произошло за последние несколько дней, такая слепота и предвзятость казались невероятными. В груди О’Доннелла вскипела ярость.

— К черту Юстаса Суэйна и все его козни! — импульсивно воскликнул он.

— Могу напомнить, — ледяным тоном возразил Ордэн Браун, — что речь идет об одном из членов совета директоров. Какими бы ни были между вами разногласия, он заслуживает любезного обращения.

О’Доннелл вперил пылающий взгляд в Брауна. «Очень хорошо, если вы хотите войны, то вы ее получите, подумал он. Я покончил с политическими играми — раз и навсегда».

В этот момент на столе администратора загудел селектор.

— Мистер Томазелли, — послышался женский голос, — только что прибыл чиновник из департамента здравоохранения.

Было без трех минут пять.

Точно так же, как ровно шесть недель назад, когда О’Доннелл получил от Билла Руфуса первое предупреждение о надвигавшихся бедах, колокола церкви Искупления пробили наступление нового часа. Словно повинуясь этому сигналу, маленькая группа двинулась по коридорам клиники Трех Графств. Впереди шел Кент О’Доннелл, за ним — Ордэн Браун, Гарри Томазелли и доктор Норберт Форд, чиновник Берлингтонского департамента здравоохранения. Шествие замыкали миссис Строган, главная диетсестра, присоединившаяся к остальным, когда они выходили из кабинета администратора, и молодой помощник Форда, фамилию которого О’Доннелл забыл в суете взаимных представлений.

Теперь, когда гнев утих, О’Доннелл был рад приезду чиновника. Это вторжение помешало стычке между ним и Ордэном Брауном перерасти в серьезную ссору. Главный хирург понимал, что все они, включая и его самого, находятся в последние несколько дней в страшном напряжении, а председатель совета директоров в данной ситуации просто передал приглашение. Возмущение О’Доннелла вызвал не Браун, а Юстас Суэйн, и Кент уже сам хотел встретиться со старым воротилой с глазу на глаз, когда закончится вся эта история с эпидемией. Не важно, с чего начнет разговор Суэйн, он, О’Доннелл, будет говорить с ним прямо и открыто, невзирая на возможные последствия.

Группа по предложению О’Доннелла решила в первую очередь наведаться в отделение патологической анатомии.

— По крайней мере вы увидите, что мы делаем все от нас зависящее для выявления источника инфекции, — сказал он чиновнику.

— У меня нет оснований полагать, что вы ничего не делаете, и я вряд ли могу чем-то помочь вашим патологоанатомам, — усомнился доктор Форд. Но О’Доннелл настоял на своем, и вот теперь все они спускались в подвал, в отделение патологической анатомии.

Джон Александер поднял голову, посмотрел на вошедших и снова занялся пробирками. Пирсон, увидев О’Доннелла и Брауна, встал и направился к ним навстречу, вытирая на ходу руки о полы покрытого пятнами халата. По знаку администратора встал и Коулмен.

О’Доннелл представил людей друг другу. Когда Пирсон пожимал руку чиновнику, доктор Форд спросил:

— Вы что-нибудь нашли?

— Пока нет. — Пирсон жестом обвел лабораторию: — Как видите, мы до сих пор работаем.

— Джо, я думаю, вы должны это знать, — сказал О’Доннелл. — Доктор Форд собирается закрыть нашу кухню.

— Сегодня? — не веря своим ушам, спросил Пирсон.

— Боюсь, что да, — серьезно заявил чиновник.

— Но вы не можете этого сделать! Это же смешно! — Перед ними снова был прежний несгибаемый и воинственный Пирсон, усталые глаза его вспыхнули гневом. Он набросился на чиновника: — Мы работаем не покладая рук. Мы будем работать всю ночь и исследуем все оставшиеся субкультуры. Мы непременно закончим к завтрашнему полудню. Если носитель находится среди работников кухни, мы найдем его со стопроцентной гарантией.

— Простите, — вежливо возразил доктор Форд, — мы не можем полагаться на случай.

— Закрытие кухни автоматически влечет за собой закрытие клиники, — продолжал пылать Пирсон. — Не сомневаюсь, что вы можете подождать до утра.

— Боюсь, что нет, — вежливо, но твердо произнес доктор Форд. — Кроме того, это не только мое решение. Нельзя допустить дальнейшее распространение эпидемии. Пока брюшной тиф ограничен стенами вашей клиники, но болезнь может в любой момент вырваться в город. Мы думаем об этом.

В разговор вмешался Томазелли:

— Мы сейчас раздаем ужин, Джо, и это будет последняя раздача. Мы выписали всех, кого смогли, а остальных перевели в другие клиники.

Наступила тишина. Лицо Пирсона страдальчески исказилось. Его глубоко запавшие, покрасневшие от усталости глаза наполнились слезами. Почти шепотом он произнес:

— Никогда не думал, что доживу до такого дня…

Когда группа собралась уходить, О’Доннелл тихо сказал:

— Сказать правду, Джо, я тоже не думал.

Они уже были в дверях, когда раздался голос Джона Александера:

— Я ее нашел!

Визитеры обернулись, и Пирсон резко спросил:

— Вы нашли — что?

— Это определенно сальмонелла брюшного тифа. — Александер указал рукой на ряд пробирок, с которыми только что работал.

— Дайте я взгляну! — Пирсон почти бегом устремился к рабочему столу. О’Доннелл и остальные вернулись в лабораторию.

Пирсон осмотрел ряд пробирок и нервно облизнул высохшие от волнения губы. Если Александер прав, то наступил момент, ради которого они работали все эти дни и ночи.

— Читайте список реакций, — хрипло сказал Пирсон.

Александер взял с полки руководство по микробиологии и раскрыл разворот с таблицей биохимических реакций, происходящих в бактериальных клетках в растворах различных сахаров. Положив палец на столбец, озаглавленный «Сальмонелла брюшного тифа», Александер приготовился читать.

Пирсон взял первую из десяти пробирок и прочитал этикетку:

— Глюкоза.

Александер посмотрел в таблицу:

— Образование кислоты, но без газообразования.

Пирсон кивнул. Поставив на место первую пробирку, он взял из штатива следующую:

— Лактоза.

— Нет образования кислоты, нет газообразования.

— Правильно. Фруктоза.

— Нет образования кислоты, нет газообразования, — прочитал Александер.

— Сахароза.

— Нет образования кислоты, нет газообразования. Еще одна реакция, характерная для брюшнотифозной бациллы. Напряжение в лаборатории нарастало.

Пирсон взял следующую пробирку:

— Маннитол.

— Образование кислоты, но без газообразования.

— Правильно. — Он взялся за следующую пробирку: — Мальтоза.

— Кислота, но без газообразования.

Пирсон кивнул. Проверено шесть пробирок. Осталось четыре.

— Ксилоза.

— Кислота, но без газообразования.

Седьмая пробирка.

— Арабиноза.

— Кислота без газообразования или отсутствие реакции. Восьмая. Осталось две.

— Рамноза?

— Нет реакции.

Пирсон внимательно посмотрел на пробирку и тихо повторил:

— Нет реакции.

Осталась одна пробирка.

На последней пробирке была надпись «Образование индола». Пирсон прочел ее вслух.

— Реакция отрицательная, — сказал Александер и закрыл книгу.

Пирсон обернулся к остальным:

— Не может быть никаких сомнений. Это анализ носителя.