Клиника: анатомия жизни (Окончательный диагноз) - Хейли Артур - Страница 45

Было и еще одно обстоятельство, которое учла Люси. Тот факт, что Джо Пирсон обратился к другим специалистам, говорил о том, что дело очень серьезно. Была бы опухоль однозначно доброкачественной, Пирсон сказал бы об этом сразу. Но он этого не сказал, и хотя был довольно сдержан во время телефонного разговора, Люси поняла, что вероятность злокачественной опухоли очень велика.

Взвесив все это, Люси решила не откладывая обрисовать Вивьен сложившуюся ситуацию. Если у нее все-таки окажется доброкачественная опухоль, то она, конечно, преодолеет страх, и это лучше, чем страшный психологический шок, к которому она окажется неготовой.

Положение облегчилось появлением доктора Седдонса. Вчера вечером резидент пришел к ней и сказал, что они с Вивьен хотят пожениться. Он признался, что поначалу хотел остаться в тени, но теперь передумал. И это было как нельзя кстати. Теперь Вивьен не одна — есть человек, готовый морально поддержать и успокоить ее.

Несомненно, девушке сейчас очень нужны и поддержка, и спокойствие. Люси сообщила ей о своих подозрениях относительно остеогенной саркомы насколько могла осторожно и мягко. Но на самом деле она понимала, что невозможно никакими словами и ухищрениями смягчить такой страшный удар. Люси вспомнила еще одно. Надо оповестить родителей Вивьен, рассказать им правду о состоянии их дочери. Она опустила глаза на титульный лист истории болезни, где был написан адрес. Сама Вивьен согласна, чтобы о ее болезни сообщили родителям. Теперь Люси предстояла трудная миссия — сказать страшную правду по междугородному телефону.

Она живо представила себе, как пойдет разговор. Вивьен была еще несовершеннолетней. По законам штата в таком случае требовалось согласие родителей на ампутацию. Если родители прилетят к дочери, то письменное согласие будет оформлено здесь. Если же нет, то перед Люси встанет трудная задача убедить родителей прислать согласие телеграммой, которой Люси, в случае необходимости, сможет оправдаться.

Она посмотрела на часы. Завтра утром у нее прием в городском медицинском центре. Наверное, родителям Вивьен стоит позвонить сейчас, пока она в клинике. Люси спустилась на второй этаж и пошла в крохотный кабинет, который делила с Гилом Бартлетом. Кабинет был настолько мал, что там практически невозможно находиться вдвоем. Но сейчас он был занят всерьез — там сидели Гил Бартлет и Кент О’Доннелл.

— Извини, Люси, я сейчас выйду. Эта каморка явно не предназначена для троих, — сказал О’Доннелл.

— Можешь остаться. — Она протиснулась между двумя мужчинами и села за столик. — Мне надо позвонить, а потом я побегу.

— Лучше останься. — Борода Бартлета задвигалась вверх и вниз. — Сегодня мы с Кентом в ударе — обсуждаем будущее хирургии.

— Некоторые с удовольствием скажут вам, что у нее нет никакого будущего, — ответила Люси в тон Бартлету. Она выдвинула ящик стола и принялась искать карточки больных, которых ей предстояло принять в городе. — Говорят, что хирургия отмирает и через несколько лет хирурги будут такой же экзотикой, как дронты[2] и ведьмы.

Бартлет был большой охотник до подобных разговоров, они доставляли ему истинное наслаждение.

— Но кто, спрашиваю я вас, будет заниматься истекающими кровью телами? — выдал он свою реплику.

— Никаких ран не будет. — Люси нашла нужные карточки и открыла папку. — Диагнозы будут ставить заранее. Против ошибок природы медицина будет использовать ее же силу. Наше душевное здоровье будет противопоставлено органическим заболеваниям. Психиатры вылечат рак, а подагрой займутся специалисты по прикладной психологии. — Она застегнула папку и, смеясь, добавила: — Это цитата.

— С нетерпением жду, когда это случится, — с улыбкой сказал О’Доннелл. Как всегда, близость Люси доставляла ему громадное удовольствие. Глупо и даже смешно, что он не дал их отношениям стать более интимными. Чего он, собственно, боится? Наверное, надо провести с ней еще один вечер, и пусть будет что будет. Но сейчас — в присутствии Бартлета — было не время и не место назначать свидание.

— Сомневаюсь, что мы доживем до того счастливого дня, — возразила Люси. В это время на столе тихо зазвонил телефон. Люси подняла трубку, ответила, а потом передала ее Гилу Бартлету: — Это тебя.

— Да? — сказал Бартлет.

— Доктор Бартлет? — С другого конца провода слышался громкий женский голос.

— Я слушаю.

— Это мисс Роусон из отделения «Скорой помощи». У меня сообщение от доктора Клиффорда.

Клиффорд был старшим резидентом хирургического отделения.

— Что случилось?

— Он хочет, чтобы вы пришли и подготовились. Произошло ДТП на железнодорожном переезде. К нам привезли несколько раненых, у одного — проникающая травма грудной клетки. Доктор Клиффорд хочет, чтобы вы помогли ему.

— Скажите, что я сейчас приду. — Бартлет положил трубку. — Извините, Люси, договорим в следующий раз. — Он пошел к двери, но, открыв ее, остановился: — На прощание скажу вам одну вещь: едва ли мы в скором будущем окажемся без работы. Пока люди изобретают все более мощные автомобили, хирургу всегда найдется место под солнцем.

Он вышел, и О’Доннелл, дружески кивнув Люси, последовал за ним. Люси, оставшись одна, помедлила, потом подняла телефонную трубку. Дождавшись ответа оператора, она сказала:

— Мне нужно позвонить по междугородному телефону в Салем, штат Орегон. — И она прочитала адрес на истории болезни.

Привычно уворачиваясь от встречных каталок, О’Доннелл быстро шел к своему кабинету. Дел было много и у него. Через полчаса он должен быть в операционной; потом состоится заседание медицинского исполнительного совета, а после этого предстоит принять нескольких амбулаторных больных в городе. Занят он будет до самого вечера.

Сегодняшняя мимолетная встреча с Люси Грейнджер, короткий разговор, ее близкое присутствие снова заставили его задуматься — о ней и о себе. И опять всплыли прежние сомнения — их интересы были так близки, что исключали длительные любовные отношения.

Интересно, почему в последнее время он все чаще думает о Люси и вообще о женщинах? Наверное, потому, что начало пятого десятка — очень беспокойное время в жизни мужчины. Он мысленно улыбнулся, вспомнив, что в его жизни редко случались периоды, когда он был лишен женского общества. Связи с женщинами у него были всегда, и возникали они очень естественно. Другое дело, что теперь промежутки между такими связями стали больше. Кроме того, его нынешнее положение обязывало его быть более целомудренным, нежели в молодости.

Мысли его переключились на Дениз Кванц. После того как она — на том вечере в доме Юстаса Суэйна — дала ему свой номер телефона, О’Доннелл подтвердил свое участие в Нью-Йоркском хирургическом конгрессе. Конгресс начнется на следующей неделе, и если он хочет увидеться с Дениз, то договариваться о встрече надо уже сейчас.

Он вошел в кабинет и посмотрел на часы. До первой операции оставалось еще двадцать минут. Если хочешь что-то сделать, то делай сразу, не откладывая. И он поднял телефонную трубку.

О’Доннелл слышал, как оператор диктовал Нью-Йоркскому информационному центру номер телефона, потом послышались гудки и щелчок.

— Квартира миссис Кванц, — ответила женщина.

— Это междугородный звонок миссис Дениз Кванц, — сказал берлингтонский оператор.

— В настоящий момент миссис Кванц нет дома.

— Вы не можете сказать, как до нее дозвониться? — Оператор неукоснительно соблюдал телефонный ритуал.

— Миссис Кванц находится в Берлингтоне, штат Пенсильвания. Дать вам ее номер?

— Да, пожалуйста.

— Номер: Хантер 6-5735.

— Спасибо, Нью-Йорк. — Раздался щелчок, потом послышался голос оператора: — Вы записали номер, абонент?

— Да, спасибо, — ответил О’Доннелл и положил трубку.

Другой рукой он уже листал берлингтонский телефонный справочник. Наконец он добрался до строчки: «Суэйн, Юстас Р.». Как он и ожидал, в справочнике значился тот же номер, какой он только что услышал.