Волшебный локон Ампары (сборник) - Павлов Сергей Иванович - Страница 166

166

И вдруг где-то в глубине моего сознания зародилась смутная догадка. Догадка росла, крепла и постепенно превратилась в уверенность. Да, я понял, что меня окружало. И понял как-то совершенно отчетливо.

понял, что меня окружало. И понял как-то совершенно отчетливо.

миллионом проводов, наши машины не шли ни в какое сравнение с этим гигантом, который принимал и обрабатывал информацию, пользуясь более гибкой, более универсальной системой – системой световых лучей. Для меня оставалось загадкой, какую роль выполняло все остальное, каким образом цветные лучи взаимодействуют с другими зримыми объектами и что такое эти объекты. Я пытался подыскать объяснения, но задача вряд ли была мне под силу. Оранжевые облака – это, очевидно, парящие сгустки плазмы; серебристые иглы – генераторы световых квантов. Что представляли собой призрачные диски, узорчатые огни и рулоны радужной дымки, я даже не мог себе вообразить. Вполне возможно, что это были самые важные центры – носители искусственной памяти…

Однако мне следовало бы почаще оглядываться по сторонам. Мой диск вел отчаянный поединок с добрым десятком фиолетовых торов. Убедившись, что до меня им не добраться, торы повернули обратно и быстро нашли себе другое занятие: они энергично принялись собирать воедино разрозненные колонии игл. Словно трудолюбивые мотыльки, они порхали среди колючих лучей, вспыхивая и переливаясь всеми цветами солнечного спектра… Неожиданно в нескольких шагах от меня выросла призрачная громада диска. Соседние колонии игл тут же повернулись к нему остриями и дали ослепительный залп.

Диск покачнулся… В это мгновение он напоминал мне готовую захлопнуться створку исполинской тридакны [39]. И я побежал. Мне вовсе не хотелось быть раздавленным тяжестью надвигающейся массы. Гладкая поверхность под ногами прогибалась, словно тонкий ледок, и была такою же скользкой. Предчувствуя неминуемое падение, я совершил резкий бросок. Тело мое, сохранив инерцию движения, некоторое время скользило вперед. Еще один бросок – и я бы успел уйти из-под края нависшей громады. Но поздно, створки сомкнулись… В ушах стоял звон, малейшее движение требовало неимоверных усилий… Я с трудом встал на ноги и увидел, что нахожусь на дне хрустально-прозрачного кратера. Вероятно, то же должен был бы чувствовать муравей, свалившийся на дно глубокой вазы. Здесь властвовали полное безмолвие и вязкая, тягучая голубизна…

Я подошел к стене и тронул ее рукой. Никакого эффекта. Тогда я выбрал участок, свободный от мерцания филигранных узоров, и прижался лицом, пытаясь заглянуть в глубину стеклянистой толщи, но лишь увидел человека в белом свитере с контуром бизона на груди. Это было мое собственное отражение… Но – странное дело! – мое отражение не пошевелилось, когда я поднял руку, чтобы затенить какой-то надоедливый блик. Зато – я увидел это совершенно отчетливо – контур бизона на груди того, второго, затрепетал и мгновение спустя вприпрыжку унесся куда-то красным чертенком… Только теперь я заметил, что со мной уже не было беспокойного диска. Меня охватило жуткое ощущение одиночества. Напрасно я пытался внушить себе, что появление объемной фотографии моей особы – вовсе не повод для таких ощущений. Перед глазами маячил ускакавший рисунок бизона… По логике этих странных событий теперь следовало ожидать, что свитер, лишенный рисунка, прыгнет ко мне и протянет рукава для пожатия!.. Шутливая мысль немного взбодрила меня. Впрочем, улыбнуться так и не пришлось: на плечо мне мягко шлепнулся какой-то белый, легкий предмет… Для моих натруженных нервов этого было более чем достаточно!

Сбросив с плеча то, что на взгляд и на ощупь представляло собой белый свитер, я долго с недоумением разглядывал это неожиданное свидетельство материализации собственных желаний.

Стоп! Спокойствие!.. Я гулко хлопнул ладонью о стену и раздельно, отчетливо произнес: «Хочу видеть людей!» Стена помутнела и рассыпалась мельчайшими кристалликами инея.

В пространстве, затканном паутиной подвижных узоров, проступили контуры знакомых предметов… Это была внутренность нашего салона, но в странном ракурсе – словно я заглядывал в салон откуда-то сверху. За одним из столов в неудобной позе спал Веншин… Не успел я глазом моргнуть, как изображение пропало, чтобы тут же появиться вновь. Но теперь я увидел тебя, Алеша. Ты стоял на коленях и грозил мне кулаком… Затем мимо меня, на расстоянии вытянутой руки, проплыл Акопян в позе спящего человека: я даже услышал его дыхание…

Потом я оказался на Меркурии. С высоты птичьего полета мне были видны белые цилиндрические корпуса нашей станции и подвижные фигурки людей в скафандрах. Я напряженно вслушивался в многоголосый хор перекличек, улавливая время от времени обрывки разговоров. Особенно отчетливо был слышен певучий тенорок «девятки»: «Я – Девятый, я – Девятый… Центральный, вижу группу тороидов. Дайте вылет Волкову, Клемону. Дайте вылет…» – «Центральный, вас понял – даю пеленг». Подо мной проплыла верхушка мачты радиомаяка…

Как-то не верилось, что все то, что я воспринимал, – всего лишь озвученное перспективное изображение, наподобие нашего стереовидения, настолько естественными казались краски и натуральными размеры предметов.

Зрелище грациозного скольжения четырех блистающих глаеров так захватило меня, что я едва удержался от соблазна впрыгнуть на борт одной из машин. Благо изображение померкло и растаяло в фиолетовом облаке дымки… А секунду спустя я уже несся над каменистой равниной по направлению к горам. Теперь я понимал, что перед моими глазами всплывают картины, которые запечатлелись в «памяти» здешних переносчиков информации – тороидов…

Внезапно где-то наверху возник протяжный свист. Неприятный, режущий, быстро усиливающийся звук. Я инстинктивно сжался, предчувствуя что-то недоброе. Свист угрожающе нарастал, приближаясь. И вдруг страшный удар швырнул меня в сторону. Все утонуло в грохоте, закрутилось в пламенном вихре, померкло…

Видимо, я пролежал в беспамятстве недолго, так как, очнувшись, ощутил, что удушливые испарения от недавнего взрыва еще не рассеялись. Спина моя горела так, будто по ней наискось от плеча к бедру провели раскаленным железом. Встать на ноги я не смог. Мне удалось лишь сесть и то с великим трудом. Подо мной постепенно накапливалась липкая красная лужица… Я подумал, что, хотя шальной осколок вспорол мне, вероятно, только мышцы спины, я обречен на гибель от потери крови, если мне никто не поможет.

Но пострадал не только я. Последствия загадочной катастрофы были настолько впечатляющими, что я на время забыл свою боль. Там, где недавно мелькали объемные изображения меркурианского ландшафта, зияла широкая пропасть. В полуметре от того места, где я сидел. На дне провала бурлило месиво из оранжевых сгустков. Из клокочущих глубин периодически возносились вверх столбы шумного пламени. Все остальное пространство – слева, справа и, наверное, сзади меня – было погружено в сумрак. И лишь просветленные громады исполинских дисков выдавали свое присутствие слабым мерцанием.

Где-то далеко вверху, на фоне красноватого марева, метались длинные тени. Иногда тени принимали знакомые очертания: мне казалось, я вижу теневое изображение человека, одетого в скафандр. Моя догадка неожиданно подтвердилась. Мятущийся клубок теней распался, и вниз, в клокочущую бездну, полетел какой-то темный продолговатый предмет. Да, это был человек в скафандре. Но, падая, он странно увеличивался в размерах, распухал. Пролетая мимо меня, он уже превосходил размерами меркурианский глаер! В лицо мне ударил горячий вихрь, и через минуту все было кончено: исполин погрузился в месиво оранжевых сгустков и стал разваливаться на отдельные глыбы… Из провала докатились раскаты гула.

Вокруг посветлело. Справа появились колонии серебристых игл, слева надвигалось скопище фиолетовых торов. «Теперь уж мне несдобровать», – безразлично подумал я, чувствуя неодолимую слабость. Перед глазами расцветали великолепные созвездия узорчатых огней, знакомо раскачивались рулоны радужного сияния. И вдруг я заметил свой маленький диск. Но он прилетел не один: следом за ним, подпрыгивая на невидимых волнах, плыл маленький голубой шарик. Вдвоем они исполнили вокруг меня замысловатый танец. Я ощутил, как все мое тело начинает покрываться пушистыми кристалликами инея. Боль сразу утихла, уставший мозг заволокла приятная дремота…