Волшебный локон Ампары (сборник) - Павлов Сергей Иванович - Страница 115

Майор, не слушая их, вытаскивал из-под погона завитки переговорного устройства, и лицо у него было темнее тучи.

– Что, собственно, произошло? – спросил Кир-Кор.

– Я и сам хотел бы это знать, – угрюмо проворчал Кержавин, втыкая в ухо розовый шарик тонфона: – Шесть-девять, ответьте второму. Да, в тридцать первой… Сморкаемся и ковыряем в носу, чем же еще? Свяжи меня с полковником Шмаковым. При чем тут нервы?! В такой дерьмовой ситуации я вправе рассчитывать на диалог! Что?.. «Васуки»?..

Диалога у майора с полковником Шмаковым не получилось – майор выслушал монолог полковника сосредоточенно, молча. Судя по выражению кержавинского лица, монолог стоил того.

Наконец лицо Диомида обрело свою обычную непроницаемость. Офицер вкратце передал грагалу суть полученной информации:

– Ангар номер восемьдесят сверху донизу – от крышки до крышки – пробит дистанционно программируемым фугасом кумулятивного действия. «Васуки»… Слыхал про такой?

Кир-Кор, обездвиженный новостью, мысленно попрощался с драгоценным своим фазеретом. Так прощается человек с ампутированной конечностью. Нет, лювер для дальнодея – это все-таки больше, чем просто конечность.

– По счастливой случайности, – продолжил майор, – стенки ангара выдержали внутренний взрыв – разгерметизации секции не произошло. Боюсь, ангар потерян для терминала, но сам экстендер не пострадал.

– Ангар, маракас!.. – простонал Кир-Кор.

Майор смотрел ему в лицо холодным взглядом снайпера.

– Бесподобный был лювер, знаешь ли, – сокрушенно посетовал дальнодей. – Модель «Озарис». Редкостное изделие. Как скрипка Антонио Страдивари… Ладно, центурион, ты уж меня извини.

– Бесподобный твой лювер, модель «Озарис», цел-невредим, – обронил офицер странную фразу. И пояснил: – Еще вчера полковник эсбеэсэс Вениамин Шмаков распорядился тайно переместить фазерет в сорок третью секцию, от греха подальше.

Сержанты переглянулись. Хозяин бесподобного лювера медленно осознавал ошеломляющую новость. Наконец осознал:

– Скоро ли я смогу увидеть свой фазерет?

– Не знаю, – честно ответил майор. – Сам понимаешь, секции экстендера должны быть прежде всего разблокированы. А это зависит от расторопности диспетчера… которого, впрочем, арестовали.

– Того, который напутствовал меня добрым словом? – не поверил Кир-Кор.

– А после напутствия вызвал к твоему ангару мобильный фугас, – дополнил Кержавин. – Едва мониторы показали ему, что мы открыли ангар номер восемьдесят, он вызвал «Васуки». Расчет был прост: угрохать одновременно и фазерет, и его пилота. Да и нас с ребятами… заодно уж.

Сержанты переглянулись вторично.

– Интересно, – пробормотал пилот фазерета, чудесно спасенного заботой полковника Шмакова. – У меня. Диомид Афанасьевич, хорошая память, но я не помню, чтобы мы открывали ангар.

– Диспетчер видел у себя на мониторах то, чего на самом деле мы не делали, – объяснил Кержавин.

– Видеотекторная дезинформация?

– Видеодеза, – уточнил офицер. – С ее помощью полковник решил проверить реакцию технического персонала на твой отлет.

– Проверка ему удалась, – сказал Кир-Кор, ощупывая желвак от ушиба за ухом. Подумал: «Могло быть хуже». Желвак за ухом был величиной с исторический алмаз «Орлов» – след от удара стволом кержавинского миттхайзера. Могло быть гораздо хуже. Там, где в ходу обычай использовать гостей в роли подсадных уток, чаще всего происходит самое худшее.

Майор запрыгнул в кабинку швебкарта, развернул экипаж носом в обратную сторону: сержанты незамедлительно повторили маневр командира – группа сопровождения демонстрировала потенциальную готовность к действию. Сопровождаемый тоже поторопился занять свое место.

Торопиться, однако, не стоило: прошла минута, а красные лопасти диафрагмы герметизации даже не шевельнулись. Гигантский красный цветок с металлическими обводами наглухо перекрыл коридор – словно громадная, обладающая демонической силой печать.

Кир-Кор перевел взгляд на монетарный кержавинский профиль. Спросил:

– Полковник не объяснил тебе, откуда был запущен «Васуки»?

– Нет. Очевидные вещи мы, как правило, не обсуждаем.

– Но почему канониры охранной команды пампагнера не смогли уничтожить фугас на подлете? На борту стартового комплекса «Триадур» – три батареи снарядов-перехватчиков! Прямо цепь каких-то очень странных чудес…

– Никаких чудес, – сказал офицер. – Батареи «Триадура» способны уничтожить любые атакующие объекты. Кроме собственных.

Кир-Кор присвистнул. Без подсказки майора он вряд ли догадался бы, что фугасом в ангар влупил кто-то из канониров охранной команды. Подумалось с горечью: «Динаклазерный урок пейсмейкеров не пошел тебе впрок».

Он опустил ноги за борт швебкарта. На вопросительный взгляд офицера ответил:

– Если терминал действительно атакован охраной, диафрагменный контур герметизации снимут не раньше, чем ваша служба арестует злоумышленника.

– Само собой, – процедил Кержавин. – А любопытно будет взглянуть на сукина сына… верно, парни?

Лица сержантов мрачно окаменели и жутковатой суровостью стали похожими на лицо командира. Нет, пусть сукин сын пощады не ждет.

Заметив в глазах грагала нескрываемый скепсис, офицер покачал головой:

– Зомби не смог бы направить фугас к терминалу. Снаряды «Васуки» на «Триадуре» сняты с вооружения, на боевом дежурстве там сейчас другое противометеоритное оружие. А нацеленный в тебя «Васуки» был последним из подготовленных к отправке на ликвидацию, и никакой зомби не смог бы расконсервировать и перепрограммировать взрывоопасный утиль. Да еще с такой точностью… Это исключено.

«Много мы знаем о зомби…» – подумал Кир-Кор.

Красные лопасти диафрагмы вдруг тронулись с места и с неприятным скрипом поползли в разные стороны, расширяя проход, – демоническая печать утратила силу.

Жестом полководца Кержавин направил стрелков в неизвестность. Швебкарт унес разведчиков в коридорную перспективу и быстро превратился там в малозаметную точку.

На штурвале командирского экипажа проклюнулся изумрудный глазок индикатора связи. Доклад разведавангарда был лаконичен: «Дистанцию прошли, майор, препятствий не обнаружено. Ждем указаний».

– Дистанцию продлить до сорок девятой секции включительно, действовать по обстановке, – распорядился майор. И зачем-то спросил: – Ну что, Кирилл Всеволодович… поехали?

– Конечно. И побыстрее, пожалуйста. Какой там номер моего ангара?

Майор сделал вид, будто не слышал вопроса. И просьбы грагала насчет «побыстрее» он, очевидно, тоже не слышал.

Красноподошвенный экипаж неспешно скользил над полом с грацией великосветской дамы, обремененной кринолином бального платья; в секции номер тридцать семь и вовсе остановился.

Путники, ожидавшие увидеть здесь уродливо вздутую стену ангара, переглянулись. В злополучной секции вообще ничто после нового взрыва не изменилось. Разве что немного разгладилась старая вмятина. «Либо ангар герой, либо фугас дрянной», – подытожил увиденное Кир-Кор.

Кержавин осмотрел дверцу ангарного шлюза. Выдрал из тонкого, как царапина, дверного паза что-то напоминающее пожелтевший листочек березы, повертел его между пальцами, молча вручил грагалу.

– Это что-нибудь значит? – осведомился Кир-Кор. Желтый лоскут был эластично-скользким на ощупь.

Офицер отдал воинскую честь мемориальному отрезку экстендера, вернулся за штурвал, тронул экипаж с места. По пути объяснил:

– Ангар не был пуст. Полковник наш на всякий случай распорядился закачать туда метаморфный герметик. Взрывом герметик выбило в шлюз, а кое-где продавило, как видишь, сквозь дверные пазы. Потому и устояла стенка ангара.

– Полковник ваш рожден был хватом, – пробормотал Кир-Кор, растягивая эластичный сувенир. – Я пожаловал бы ему звание генерала.

– Неплохо, – одобрил Диомид. – А мне?

– Тебе – генерал-майора.

– Отпуском меня пожалуют, – возразил Диомид.

– Поздравляю, – сказал Кир-Кор. – И завидую.

– Рано, – сказал Диомид. – Это я размечтался.