Ключ к сердцу - Саксон Саманта - Страница 2

На следующий день – было два часа пополудни – Джульет, все еще кипя от негодования, лежала в постели с подносом, целиком заставленным всяческими сладостями. Ну, может быть, не целиком, а наполовину.

– Джульет? – Мелодичный голос красавицы кузины леди Фелисити Апплтон звонко прозвучал за дверью.

– Что тебе надо, Фелисити? – резко спросила Джульет, взбивая подушки, прежде чем откинуться на них.

– Тебе пришло два письма, дорогая.

Фелисити открыла дверь и протянула конверты. Их доставили в дом Апплтонов, поскольку всем было известно, что когда леди Джульет Первилл приезжает в город, то останавливается у своей кузины.

– Прочти их.

– Может быть, тебе лучше прочитать их, когда будешь одна, пока я…

– Прочитай их, Фелисити.

– Ну хорошо.

Белокурая кузина грациозно присела на кровать. Она сломала печать на первом послании и прочитала вслух:

– «Леди Спенсер вынуждена с сожалением сообщить вам, что приглашение на бал, посланное вам на прошлой неделе, отменяется». – Фелисити подняла светло-карие глаза, ставшие вдруг темно-шоколадными. – Ладно, кажется, мне уже не нравится леди Спенсер, и я напишу ей, что тоже не принимаю ее приглашения.

– Фелисити, – вздохнула Джульет. – Ты не можешь отказываться от всех развлечений, к которым меня не допускают.

– Нет, могу.

– Нет, не можешь, дорогая. – Джульет сжала руку кузины. – Иначе ты станешь, как и я, старой девой, и нам придется жить вместе, и нам некуда будет девать наше время, кроме как разводить… – она подняла свою полосатую кошку, и та, протестуя, тихо мяукнула, – кошек. О Боже, это такая тоска! Прочитай мне второе. Фелисити взглянула на печать и улыбнулась:

– Это от твоей матери.

Джульет закрыла лицо руками и застонала.

– Она уже знает? Как ты думаешь, она получила мое письмо с объяснениями по поводу отца и лорда Харрингтона?

– Как же она могла получить его? Мы отправили его всего лишь два часа назад.

– Тогда прочитай, что она пишет. – Джульет схватила пирожное и сунула его в рот.

– «Моя дорогая Джульет, – Фелисити улыбнулась, было видно, что она любила свою тетю, – сегодня утром мне рассказали о неприятных событиях, произошедших вчера вечером в доме твоего дяди, и я хочу, чтобы ты знала, что тебя будут рады видеть в имении в любое время, когда тебе захочется приехать… или, может быть, поговорить. Скажем, в эти выходные? С любовью, мама».

Джульет усмехнулась и покачала головой. Ее мать никогда не отличалась проницательностью. В результате чего, как полагала Джульет, она и вышла замуж за этого мерзавца, ее отца.

– А тем временем… – Фелисити подошла к окну и отдернула бархатные синие шторы, – я подумала, мы могли бы погулять в парке.

Ее кузина взглянула на гору мокрых носовых, платков, валявшихся на кровати, и подумала, что у нее, должно быть, такие же опухшие глаза, как у принца-регента.

– Ты с ума сошла, Фелисити? Сегодня я не выйду из дома. Мы обе знаем, что ждет меня там. – Джульет, прищурившись, указала на ярко освещенное окно: – Меня не примут ни в одном приличном доме Лондона.

Фелисити уперлась руками в бедра и с неожиданным для нее раздражением сказала:

– Так что же ты собираешься делать? Ты просто не можешь позволить этому человеку достигнуть своей цели. Сидеть здесь и смотреть, как губят твою репутацию только из-за того, что твой отец законченный эгоист.

– Ублюдок, – кивнула, соглашаясь с ней, Джульет.

– Да, именно так. Эгоистичный ублюдок.

Джульет рассмеялась, она никогда не слышала, чтобы кузина на кого-то ругалась или просто говорила плохо о других.

– Ладно, – сказала она. – Дай мне несколько дней, Фелисити. Ведь не каждый день девушка поргит свою репутацию.

Возмущение кузины сменилось сочувствием. Она присела на край кровати и отвела волосы от покрасневших глаз Джульет.

– Я понимаю, дорогая. Прости меня. – Фелисити обняла ее, и Джульет вздохнула, упиваясь жалостью к себе. – Вот почему я даю тебе два дня на обдумывание твоих планов.

Джульет посмотрела на нее и насмешливо приподняла бровь:

– Целых два дня? Ты очень щедра, кузина.

– Да, я думала, что я действительно щедрая, и, кроме того… – Фелисити, поднимаясь, потрепала ее по колену, – мы обе знаем, что ты рыдаешь только потому, что тебе следует рыдать.

– А ты бы не рыдала, если бы тебя опозорили?

– О да, – согласилась кузина. – Я бы рыдала.

– Что ты хочешь этим сказать?! Что значит «Я бы рыдала»?

– Только то, Джульет, что я бы оплакивала утраченную репутацию, в то время как ты за свою не дашь и ломаного гроша.

Кузина ошибалась, но лишь частично. То, что Джульет не интересовало мнение светского общества, было правдой. Однако ее беспокоили последствия этого позора.

Очень беспокоили.

Фелисити подошла к двери и, оглянувшись, самым серьезным тоном сказала:

– Ты знаешь, мы всегда рады тебе, оставайся у нас сколько захочешь.

Джульет кивнула, не в силах произнести ни слова. Дверь закрылась, и она осталась наедине со своими погибшими мечтами о той жизни, которой у нее уже никогда не будет.

Мистер Шеймус Маккаррен, сидя на стуле, читал «Газетт», в то время как камердинер тщательно подстригал его темные бакенбарды, следуя четкой линии скул.

Под слабый звук бритвы, срезавшей волосы, он перевернул страницу и во втором абзаце новостей увидел отдельно стоявшую заглавную букву «Э». Видимо, это была опечатка. Единственное, что казалось довольно странным, это появление трех подобных «опечаток» в различных публикациях за последние пару месяцев, что было замечено в его департаменте.

– Черт! – Камердинеру удалось отвести бритву от лица Шеймуса и не порезать его.

Шеймус взглянул на вздрогнувшего слугу и произнес с чуть заметным шотландским акцентом:

– Заканчивай, и пусть мне приведут мою лошадь. Мне необходимо как можно скорее попасть в министерство иностранных дел.

– Да, сэр.

Спустя полчаса мистер Маккаррен стоял перед своим огромным столом, разглядывая все четыре газетные статьи. Случайность появления этой опечатки в разных изданиях казалась совершенно невероятной, и, следовательно, в его секретном отделе она должна рассматриваться как сделанная намеренно. Однако он не мог найти никаких других особенностей в статьях с этой проклятой «Э».