Второй наместник Тагана (СИ) - "Тенже" - Страница 67

Он вышел на балкон. Снизу, из распахнутого окна кухни,

доносились приглушенные голоса — слов не разобрать, а

жаль... Саша облокотился на перила и невидяще уставился на

вызолоченную садовую листву и силуэты гор. Прохладный

осенний ветерок просовывал под рубашку ледяные ладони, зас-

тавляя вздрагивать и ежиться. Но возвращаться в тепло спальни,

пропахшей сексом и виноградным табаком, не хотелось.

— Подумай. Я тебя пока не тороплю, — голос Арека

прозвучал достаточно громко, чтобы удалось понять фразу.

Ответ Хайнца Александр не расслышал — вроде бы и был

ответ, но невнятно, почти шепотом. И, свесившись через перила

и вытянув шею, вдруг понял: им движет не только любопытство.

Можно честно признаться хотя бы себе: «Да, в этот коктейль

добавили зависть».

Что Хайнц, что любой кеннорийский мусорщик или без-

работный алкоголик имели полное право повести наместника

к алтарю. А туземец, пусть тысячу раз умный-разумный, эру-

дированный, образованный, да еще и миллионер в придачу — не

о себе же речь — и думать о таком не моги. И поэтому в жела-

нии разобрать чужой разговор была зудящая составляющая:

«Неужели откажется? Откажется от того, что мне никогда и ни

при каких обстоятельствах не предложат?».

«Что-то я не то на себя примеряю... Надо гнать такие мысли.

Десять встреч — пока не изменились условия — десять встреч, и

из головы и из сердца вон».

Поднявшийся в спальню наместник результат переговоров

не сообщил, а Саша принципиально не стал задавать вопросов.

Они выпили кофе в молчании, приткнувшись по углам разво-

рошенной постели и глядя в беззвучно работающий телевизор —

словно опасались, что завязавшаяся беседа разрушит декорации

«семейного» утра. Слишком много было опасных или неприят-

ных тем, на которые легко сбиться.

Минут через двадцать, прочитав очередное сообщение в

звякнувшем телефоне, Арек поинтересовался:

— Когда тебе надо на работу?

— Не знаю. Как свет дадут. Центр обесточен...

— Хм... то я и думаю — почему генератор в подвале трещит?

— Потому... подстанцию ремонтируют. Обещали сегодня включить. В крайнем случае — завтра. Мне менеджер должен позвонить.

— Я могу сегодня не возвращаться в столицу, — сообщил Арек. — Обычно я возвращаюсь и вечером ужинаю в Офицерском собрании. Воскресная традиция. Все уже к этому при-

выкли, стоит не появиться, сразу кто-нибудь из соглядатаев Илле донесет... но он уезжает на Кеннор. Какой-то памятник будет открывать, он же искусствам покровительствует. Хвала

богам, мое присутствие возле памятника не требуется... и пара свободных дней теперь есть. Можно их использовать — с оглядкой, конечно. Иначе к Илле прилетит слишком много

доносов и он, возвратившись, заинтересуется, с какой стати я торчал в Eisenwasserlich. У него здешние терренкуры любви не вызывают... а еще я как-то тут со своим приятелем-храмовником в трехдневный запой ушел. Сели вспомнить боевую молодость

и сорвались в штопор. А Илле, дурачок, всерьез приревновал, решил — я ему про пьянку придумал, чтоб грешок прикрыть.

— Чем будем заниматься? — мысленно пожелав ревнивому дурачку Илле длительного пребывания на Кенноре, спросил Александр. А потом не удержался, подполз к любовнику и тронул багрово-фиолетовую отметину на шее. Перестарался, что и говорить...

— Думаю, прогулки в парке придется вычеркнуть, — откидывая голову и позволяя гладить уязвимую ямку под кадыком — ткни пальцем, и готово! — пробормотал Арек. — Хочешь,

в сауну сходим? А можно вообще никуда не ходить...

— А ты в силах... — ладонь с намеком соскользнула на задницу. — ...никуда не ходить?

Переусердствовал он ночью не только с засосами... Но что

поделать, если от вида переплетенных тел, от чужих стонов, от

накала двойной — не тройной, а именно двойной страсти —

сорвало крышу? Как себя утихомирить, когда ревность мешается

с безумной похотью? И становится непонятно: как он прожил

почти год, не касаясь Арека, почти не вспоминая о нем — почти...

И становится страшно — как же он будет жить дальше, когда

этот виток отношений закончится?

— Я не в силах, — картинно подкатывая глаза и вздыхая, ответил любовник. — Но за тобой должок. Десерт.

— Тоже вкусно... — согласился Саша.

— Только за клубникой сам пойдешь. Я сейчас Хайнца трогать не хочу.

— Что ты ему предложил? — вопрос вырвался, прежде чем он успел прикусить язык.

— Поместье. «Гранатовый рай», который мне отчим на тридцатилетие подарил. Здоровенный кусок земли и особняк на морском побережье Флоры. Это колония с ограниченным доступом. Но не как Таган — там... для богатых. «Рай» мож-но сдавать в аренду и никогда не работать. Это солидное возмещение грядущих неприятностей, поверь мне.

— Тебе не жалко? — заинтересовался Саша. — Поместье — телохранителю?

— Нет ничего дороже свободы! — с надрывом проговорил

Арек и усмехнулся. — Если честно... стоит оно пустое, я туда

раз в три месяца заглядываю... жить там одному неуютно, я пробовал. С кем-то — так не с кем мне. А пацанам пригодится.

Но поместье ему я как отступные после развода пообещал.

Пока — только выкуп контрактов. Ему и Рейну.

— Каких контрактов?

— А!.. Ты же не в курсе... Империя не дает нам браслеты

бесплатно. Может быть, это и правильно. То, что достается даром — не ценится. Обучение, часть затраченных на эликсиры и кормежку средств, стоимость браслетов, все это суммируется, и при выходе из училища ты получаешь долговой контракт,

который надо выплатить... вот не помню точно сроки — кажется, можно выбрать десять, пятнадцать и двадцать лет. Чем дольше платишь, тем больше процентов, разумеется. Если десять лет...

по-моему, где-то четверть зарплаты уходит. А по молодости,

кому интересно четверть в никуда отдавать, когда вокруг столько

соблазнов? Полгода платят, потом обычно просят пересчитать

на больший срок.

— Ты уже выплатил? — спросил Александр, одновременно пытаясь постичь изменившуюся картину мира — крепко же привязывает Империя своих вояк, чтоб никуда не делись с места

службы.

— А я не платил, — пожал плечами наместник. — Я же на

Кенноре учился вначале. А там — только за деньги. Мое обучение

и браслеты — все оплачивал Марк. Он и Грэга контракт выкупил

в качестве свадебного подарка. Хоть все и орали, что тот на мне

только для этого и женился, что мы через полгода разведемся,

что это блажь... А Марк сказал — семье Ауэрслебен даже полгода

позориться негоже. Понятно, что с выкупленным контрактом

жить проще. Дело не только в долге. Больше возможностей. Ты