Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества - Лукач Георг - Страница 163

Все гегелевские рассуждения о развитии индивидуального сознания на этой ступени должны быть поняты с точки зрения именно этой диалектики. Только так растворяется объективно необходимая видимость, которая в непосредственном индивидуальном сознании обретает самостоятельную форму и становится необходимой формой проявления всего развития родового опыта человечества. Гегель объясняет диалектику форм проявления индивидуального сознания следующим образом: "Понятие этой индивидуальности, поскольку она как таковая для себя самой есть вся реальность, есть прежде всего результат; она еще не проявила своего движения и реальности и выявлена здесь непосредственно, как простое в-себе-бытие… Это ограничение бытия не может, однако, ограничить действования сознания, ибо последнее ость здесь некоторое завершенное соотнесение себя с самим собою; соотношение с "иным" снято, а это соотношение было бы его ограничением… Эта определенная первоначальная натура свободно и целиком остающегося в ней сознания выступает как непосредственное и единственное настоящее содержание того, что составляет цель для индивида; хотя оно есть определенное содержание, но оно есть вообще содержание лишь постольку, поскольку мы рассматриваем в-себе-бытие изолированно; на самом же деле оно есть проникнутая индивидуальностью реальность — действительность в том виде, в каком она содержится в самом сознании как единичном сознании…"[10].

Подробное изложение отдельных этапов этого пути является задачей комментатора "Феноменологии духа". Эта задача не стоит перед данной работой. Мы ограничиваемся анализом отдельных существенных моментов, прежде всего тех, которые непосредственно связаны с исследуемой нами проблемой — отношением Гегеля к буржуазному обществу. Наиболее важный пункт первой части — роль труда в генезисе человеческого самосознания — был проанализирован нами там, где мы рассматривали главу "Господство и рабство".

Там мы подчеркнули ту важную для Гегеля мысль, что развитие самосознания совершается в труде, т. е. в сознании работающего раба, а не в сознании праздного господина. Однако в рабовладельческом обществе и при его разложении, которое завершается крахом Римской империи, труд предстает еще в абстрактной форме. Гегель, характеризуя стоицизм, скептицизм и возникающее христианство ("несчастное сознание"), описывает различные формы развивающегося сознания, причем он обращает внимание на абстрактный характер всех этих ступеней сознания, не постигающего ни действительность, ни человеческую деятельность.

Он так характеризует мировоззрение "несчастного сознания": "Сознание жизни, сознание своего наличного бытия и действования есть только скорбь об этом бытии и действовании, ибо в них оно имеет только сознание своей противоположности как сущности и сознание собственного ничтожества… Его мышление как благоговение остается диссонирующим перезвоном колоколов или теплыми клубами тумана, музыкальным мышлением, не доходящим до понятия, которое было бы единственным имманентным предметным модусом. Оно, конечно, становится для этого бесконечно чистого внутреннего чувствования его предметом, но столь приблизительно (so eintretend), что он вступает (eintritt) не как постигнутый в понятии предмет, а потому — как нечто чуждое… Поэтому сознание может обрести в наличии лишь могилу своей жизни… Так как оно не обладает этой достоверностью для себя самого, его "внутреннее", напротив, остается еще подорванной достоверностью себя самого; подтверждение, которое оно могло бы получить в труде и потреблении, есть поэтому именно такое подорванное подтверждение; или, лучше сказать, оно само должно уничтожить в отношении себя это подтверждение, так что оно, конечно, находит в нем подтверждение, но только подтверждение того, что есть оно для себя, т. е. подтверждение своего раздвоения.

Действительность… уже не есть для этого сознания нечто в себе ничтожное (как у стоицизма и скептицизма. — Д. Л.)… а есть нечто такое, как оно само, — разорванная действительность…"[11].

Трудность понимания исторического процесса развития в этом разделе "Феноменологии" состоит, как уже стало ясно, в том, что исторические события и эпохи выступают в определенной последовательности, которая предписана их в-себе-бытием в исторической действительности, однако формы их проявления определены тем, как они отражаются в развитии индивидуального сознания. Поэтому в этом разделе с великолепной отчетливостью описаны два глубоких кризиса человечества. Первый — разложение античного общества и возникновение христианства — охарактеризован вкратце в его значении для развития сознания. Трудность понимания здесь состоит в том, что все темное проясняется — в соответствии с методологической структурой "Феноменологии" лишь во втором и третьем разделах, а именно тогда, когда объективно исторические, общественные события, лежащие в основе развития сознания, обнаруживаются со всей ясностью; тогда, когда данная ступень в развитии диалектического самодвижения человеческого рода постигается объективно, во всех своих закономерностях как ступень в развитии духа. Здесь уже, как известно, христианство представлено Гегелем как идеологическая основа

Нового времени. Краткое изложение сути "несчастного сознания" показывает, что христианство — в глазах Гегеля — способно играть свою роль потому, что в нем "отчуждение" (Entaufierung), отрыв индивида от природных уз первобытного общества, обнаруживается на более высокой и развитой ступени, чем ступень, выраженная в античных философских концепциях, которые идеологически сопровождали объективный процесс разложения, однако у которых, по Гегелю, отношение сознания было сугубо негативным, абстрактным и, по меньшей мере, принимало во внимание возникшее и растущее отчуждение (EntauBerung).

Второй кризис индивидуального сознания характерен для эпохи становления современного буржуазного общества и в нем осуществляется. Мы не имеем возможности рассмотреть весь путь развития сознания между этими двумя кризисами, описываемыми Гегелем, и притом еще обращать внимание на развитие освоения внешней природы, которое соответствует развитию сознания. Во втором крупном кризисе возникают все социально-моральные проблемы, трактовка которых Гегелем нам уже известна из его собственного изложения, из его полемики с субъективно-идеалистическим пониманием общества и морали. Не расширяя наше изложение, напомним читателю содержание предшествующего изложения и рассмотрим лишь специфически феноменологический аспект этого вопроса. Здесь речь идет о диалектике в противоборстве индивида с общественной действительностью, при этом известно, что последняя предстает как непознаваемая, загадочная для индивида, как нечто, чуждое деятельности индивида, а в крайних, трагических случаях, когда индивид доходит до предела, он и общество враждебно противостоят друг другу. "Поэтому сознание благодаря своему опыту, в котором для него должна была обнаружиться его истина, стало для себя скорее загадкой: последствия его действий для него не есть сами его действия; то, что с ним случается, не есть для него опыт того, что оно есть в себе; переход не есть просто изменение формы одного и того же содержания и одной и той же сущности, представленных в одном случае как содержание и сущность сознания, в другом — как предмет или созерцаемая сущность самого себя. Абстрактная необходимость считается, таким образом, той лишь негативной не постигнутой в понятии мощью всеобщности, о которую разбивается индивидуальность"[12].

Гегель описывает различные формы чисто индивидуального отношения к действительности, различные ступени индивидуального сознания — "удовольствие", которое приходит в коллизию с "необходимостью" и разрушается в ней, затем "закон сердца", где индивидуальная субъективная убежденность в благих ценностях человечества стремится предписать ему свой закон и приходит к тому, что различные индивиды живут по различным "законам сердца", которые по содержанию лишь противостоят друг другу и нередко прямо враждебны; наконец, более высокая ступень — "добродетель", где индивидуальность, обладающая субъективным высоким чувством моральной чистоты, хочет улучшить мир и позднее узнает, что объективная необходимость "общего хода вещей" вообще не заботится о субъективных постулатах индивидуальной моральности.