Фанфан и Дюбарри - Рошфор Бенджамин - Страница 58

Лепик, отсутствовавший около часа, вернулся, сообщив, что в шесть часов все будет готово к отплытию.

— Хорошо. Перенесем его, пока темно. На патрули плевать, но можно нарваться на какого-нибудь капитана, который не любит тайных агентов, и начнутся объяснения!

— Перенести его? — спросила Летиция. — Но куда?

— Мы переправим его во Францию!

— Во Францию? Зачем?

То, что сказал потом гигант, было ужасным:

— Там есть специальная служба, которой поручено разобраться в причинах и организации восстания, и которая занимается теми, в ком подозревает зачинщиков мятежа — включая французов, перешедших на сторону противника… Обычно это кончается виселицей!

Эта ужасная новость, пусть даже высказанная с добродушной иронией, Летицию просто убила.

— Но… но он же никакой не зачинщик, и вовсе не переходил на сторону противника! — воскликнула она.

— Официально — да!

— И кто же так решил?

— Я! — заявил гигант со своим грозным медвежьим смехом. — И вы поймете почему!

— Что я должна понять, что вы хотите дать его повесить?

— Нет, что я не хочу, чтобы его повесили, мадам!

Мадам! Он ей сказал "мадам"! И притом, в знак уважения снял свою треуголку! И ещё добавил: — Надеюсь, вы не страдаете морской болезнью?

— Вы собираетесь увезти и меня? Как шпионку?

— Как невесту! — рявкнул гигант.

Бриг уже два часа мчался на всех парусах, подгоняемый сильным ветром. Фанфан пришел в себя и Летиция подробнейшим образом изложила ему все события этой ночи, а когда гигант, деликатно постучав, вошел в каюту, Летиция, показывая на него, закончила свой рассказ:

— А это наше провидение, любовь моя!

— Ну нет! Черт побери! — воскликнул Фанфан и покатился со смеху:

— Это же Картуш!.

5

Это было самое удивительное плавание всех времен! На борту брига, чей корпус скрипел, рассекая волны, под парусами, трепетавшими на свежем ветру, такелаж дрожал, гудел и пел как струны, по искрящейся глади моря, за которым была Франция! И официальное обещание Картуша позаботиться о них и как он сам сказал — куда-нибудь Фанфана пристроить, но, разумеется, не в армию! Нет, только не в армию! Ею Фанфан-Тюльпан был сыт по горло! Нет, нужно было что-нибудь получше! Но, как бы там ни было, время для этого ещё не пришло и главное было, что он жив, поправлялся, смеялся, мог есть и пить!

И все это сопровождалось множеством воспоминаний о детстве, о рю Сен-Дени, о кварталах вокруг Бастилии и даже о мерзавце Пастенаке. Картуш до того, как стать тайным агентом, оттрубил два года на каторге в Тулоне. Да, сорока восьми часов им не хватило, чтобы как следует отметить эту историческую встречу.

А бриг, между, тем плыл навстречу их будущему, которого никто из них не знал, к невидимой черной звезде, осенявшей их судьбу… Но они пока только смеялись!

На борту брига было десять человек: Тюльпан, Картуш, Лепик, капитан Туан, боцман Яннак и пять человек экипажа. И ещё Летиция! Тюльпан, с каждым часом чувствуя себя все лучше, расхаживал по палубе, опершись на Летицию, и Летиция мечтательно говорила:

— Франция… Франция…

А Фанфан у неё спрашивал: — Будешь ли ты во Франции счастлива?

— Где угодно, лишь бы с тобой!

А вот и Картуш появляется с бутылкой вина лучших сортов, поскольку Картуш им нелегально приторговывает! И так в открытом море они наслаждаются дружбой, любовью, счастьем и морским бризом. Наслаждаются жизнью! И при этом приближаются к черной звезде своих судеб! Но кто бы думал о судьбе в объятиях Летиции? Кто бы мог подумать, что судьба их уже отмечена этой черной звездой? А Тюльпан не выпускал Летицию из объятий все ночи и большую часть дня!

— Я хочу быть твоей, любовь моя!

— Но я хочу, чтоб мы с тобой вначале поженились!

— Ласкай меня! Люби меня!

Безумная и болезненная роскошь ласк, которые никогда не доходили до конца, мучительное наслаждение из уважения к обожаемой им женщине. Фанфан не хотел от неё всего, она была иной, совсем не такой, как те, с кем он привык заниматься любовью — те были уже далеко в прошлом! Летиция иная, его героиня божественна и безупречна!

Фанфан готов был разрыдаться при мысли, как его любит Летиция! Да, скоро он действительно будет плакать, и как ещё плакать, но совсем по другому поводу! Ведь уже совсем скоро суждено ему погрузиться в ледяную тьму и лишиться возможности срывать цветы жизни — но он не видит, как близится несчастье! Их бриг несется прямо навстречу беде, и никто не знает, что ждет их за стеной тумана!

Плывут они уже третий день, когда в шесть вечера в лучах заходящего солнца, золотящего его пушки, появляется английский фрегат, и до него не больше двух кабельтовых!

Над морем, как отзвук далекой грозы, разнесся предупредительный выстрел. Минутой позже Тюльпан и Летиция, покинув каюту, были уже на палубе.

— Что происходит? — спросил Тюльпан боцмана Яннака.

— Вот что! — бросил тот, ткнув чубуком своей трубки в сторону фрегата, от которого как раз отчалила шлюпка, направляясь к ним. На носу шлюпки стоял вооруженный офицер.

— Что это значит? Что им нужно? — спрашивала Летиция, уцепившись за здоровую руку Фанфана.

— Это англичане! Не бойся, милая!

Фанфан при этом сам был неспокоен и оглянулся, ища Картуша. Увидел того на юте, отчаянно жестикулировавшего перед носом капитана Туана, который только разводил руками. Слышно было, что оба кричат, но в чем дело — непонятно.

— Возможно захотят забрать наш груз, или весь корабль, а может и всех нас, — заявил Яннак на вопрос Летиции.

Команда брига уже лезла по вантам и реям и спускала паруса. Именно это было причиной столь резкого обмена мнениями между Картушем и капитаном Туаном — Тюльпан с Летицией поняли это, когда прошли на корму.

— Как вам только в голову пришло их послушаться! — орал Картуш, побагровев от ярости. — Можно же было развернуться и скрыться в тумане! Прежде чем они нас догнали, уже стемнело бы и мы вполне могли скрыться!

— У них тридцать орудий, — возразил Туан, чувствуя, что задета его честь. — Вы думаете, можно уйти с тридцатью пробоинами в корме?

— Не бойтесь, ваш зад бы никто не тронул!

— Это все только слова, — отвел капитан доводы Картуша. — Англичане никогда не бьют по корме — они бьют по мачтам — как бы мы могли уйти без мачт? И тут командуете вы, или я?

Картуш фыркал от злости, как кот. Оставив капитана в покое, он сбежал вниз, ухватив по дороге Тюльпана:

— Пойдем со мной! Быстро! Англичане будут на борту через десять минут!

Картуш и Тюльпан спустились на нижнюю палубу, Летиция с перехваченным от испуга горлом последовала за ними. Там они встретили Лепика, который до того спал и только от них услышал новость.

— Лепик! — Картуш торжественно положил ему руку на плечо. — Мне нужно выиграть немного времени, сам знаешь почему!

— Да, начальник!

— Вооружись, вооружи Галлуа и Вибера. Постарайся задержать англичан на палубе так долго, как получится. Говори с ними, спорь, уговаривай. Если попытаются сразу проникнуть на палубу — всыпь им!

— Да, начальник! — ответил Лепик, убегая.

— Ну ты и псих! — воскликнул Тюльпан. — Они всех нас перебьют! Что это значит?

— Перебьют всех? Почему, не всех. Некоторым придется погибнуть, — на войне как на войне, — но резни не будет. Это же не берберийские пираты, а цивилизованные воины! Если кто и будет принесен в жертву, так Вибер, Галлуа и Лепик!

— Лепик — возможно, но почему ты думаешь, что матросы ему подчинятся? Ради его прекрасных глаз?

— Они не матросы, — ответил Картуш. — Это мои люди. Пошли, пошли со мной, жених и невеста!

Картуш пинком распахнул дверь каюты, пропустил их внутрь, закрыл за собой дверь на ключ — а потом проделал нечто непонятное: открыл иллюминатор и выбросил ключ в море!