Жизнь и творения Зигмунда Фрейда - Джонс Эрнест - Страница 167

Ни один университет, однако, не присвоил Фрейду почетной степени; единственная степень, которой он удостоился в своей жизни, была присуждена ему Университетом Кларка, Массачусетс, примерно 30 лет тому назад.

В мае Фрейд и Лу Саломе в последний раз обменялись письмами, закончив таким образом свою переписку, которая продолжалась в течение 24 лет. Она умерла в феврале следующего года. Фрейд ею восхищался и крайне нежно к ней относился, «довольно любопытно, без какой-либо примеси сексуального притяжения». Он говорил о ней как о единственной реальной связи между ним и Ницше.

Фрейд был шокирован и до некоторой степени встревожен, услышав о том, что Арнольду Цвейгу предлагают стать его биографом. Фрейд решительно запретил ему это делать, говоря, что он может найти дела и получше, и поважнее. Отношение Фрейда к написанию биографий было, несомненно, крайне отрицательным, так как он добавил: «Становящийся биографом обязывается лгать, утаивать, лицемерить, приукрашать и даже прикрывать свое непонимание, так как биографическая правда недоступна, а если бы и была доступна, не была бы использована. Правда — торная тропа, люди ее не заслуживают, впрочем, и наш принц Гамлет не прав, спрашивая, мог ли кто-нибудь избежать наказания плетьми, обойдись с ним по заслугам». И несмотря на это, я продолжаю свой рассказ перед лицом столь сурового приговора.

К этому времени Фрейд становился все более уверен в том, что будущее Австрии будет связано с нацистами, хотя при этом он в основном имел в виду австрийских нацистов, которые, как он (ошибочно) надеялся, будут более мягкими. Поэтому он заметил: «Я со все меньшим и меньшим сожалением ожидаю того времени, когда опустится мой занавес».

В июле Фрейд подвергся двум крайне болезненным операциям, и в первый раз со времени первой операции в 1923 году у него безошибочно был обнаружен рак. В течение последних пяти лет врачи устраняли его появление, удаляя предраковую ткань, но начиная с этого времени они знали, с чем им придется столкнуться лицом к лицу и что следует ожидать постоянных повторений злокачественной опухоли.

Следующим событием стал Мариенбадский конгресс, который начался 2 августа. Место для его проведения было выбрано таким образом, чтобы Анна находилась неподалеку от своего отца, чтобы прийти к нему на помощь в случае необходимости. В своей президентской речи я описал Чехословакию как остров свободы, окруженный тоталитарными государствами, и высказал несколько замечаний в их адрес, что послужило причиной занесения меня нацистами в черный список, с тем чтобы меня «ликвидировать», как только они оккупируют Англию. Эйтингон встретился с Фрейдом перед конгрессом — так как не смог присутствовать на его 80-летии, — а я встретился с Фрейдом вскоре после окончания конгресса; это была моя последняя встреча с Фрейдом до кризиса эмиграции, который наступил восемь месяцев спустя.

13 сентября тихо отмечалась золотая свадьба Фрейда и его супруги. На ней присутствовали четверо из его уцелевших детей, все, за исключением Оливера. Фрейд заметил Мари Бонапарт с характерным для него скрытым намеком: «Это, несомненно, оказалось неплохое решение проблемы брака, и она до сих пор нежна, здорова и активна».

Конец этого года оказался тяжким временем для Фрейда. Анна обнаружила еще одно подозрительное пятно, которое Пихлер, как оказалось впоследствии, ошибочно принял за раковое.

Только что упомянутая операция была единственным случаем за все время огромных мучений Фрейда в эти годы, когда он, к удивлению Пихлера, воскликнул: «Я не могу больше это терпеть». Однако железные нервы хирурга позволили ему закончить операцию, и этот протест был единственным, который он услышал.

В январе 1937 года Фрейд пережил новую потерю — смерть своей собачки, к которой он очень привязался в последние семь лет. Он имел обыкновение обмениваться конфиденциальными письмами с Мари Бонапарт, которая также любила животных. Всего лишь месяцем раньше, 6 декабря, он написал:

Джо-фи следовало оперировать, так как у нее были две большие яичниковые кисты. Казалось, операция прошла успешно, но два дня спустя Джо-фи внезапно умерла. Тогда Фрейд, чувствуя, что не сможет обходиться без собаки, забрал к себе от Дороти Берлингэм еще одну чау-чау, по кличке Люн, которую четыре года тому назад ему пришлось вернуть прежней хозяйке по причине зависти со стороны Джо-фи.

В этом же месяце произошло еще одно событие, которое позднее имело важные последствия для нашего знания о личности и деятельности Фрейда. Мари Бонапарт ответила ему в одном письме, что приобрела его письма к Флиссу. Фрейд немедленно ответил: