Ограбления и кражи: Бандиты, грабители, воры и мошенники - Ревяко Татьяна Ивановна - Страница 80

Но это еще не все. Министр внутренних дел назначил Генри заместителем начальника полиции Лондона и шефом отдела уголовного розыска. В марте 1901 г. Генри приступил к исполнению своих новых обязанностей. Начал он с визита в то скромное помещение, где работал инспектор Стэдмэн, сержанты Коллинз и Хант. Стэдмэн к тому времени был уже тяжело больным человеком, и Коллинз с Хантом практически вдвоем выполняли всю основную работу. По сравнению с опытами Генри в Калькутте их успехи выглядели довольно жалкими. Собранные ими отпечатки пальцев были технически плохо сняты, нечетки, неправильно систематизированы, да и хранились в тесных ящиках обычного платяного шкафа.

Но Генри сумел заразить своей страстью к дактилоскопии Коллинза и Ханта. Он предоставил в их распоряжение образцы отпечатков, собранных им в Индии, и научил их различать узоры папиллярных линий. Его дидактические способности были настолько велики, что Коллинз в кратчайший срок стал крупнейшим английским дактилоскопистом тех лет. Уже через год, к маю 1902 г., новый дактилоскопический отдел идентифицировал 1722 рецидивиста. Это число в четыре раза превосходило самые лучшие показатели, достигнутые при применении бертильонажа. Но Генри прекрасно понимал, что этого мало, для того чтобы Англия пала перед дактилоскопией. Ему нужны были достижения такого уровня, которые сломали бы скептицизм судей в отношении отпечатков пальцев и рассеяли недоверчивость общественности.

Такая возможность впервые предоставилась уже в 1902 г. во время ежегодных скачек в Ипсоме. Мелвилл Макнэтен позже вспоминал: «В первый день скачек мы боялись, что нам ни за что не справиться. В шесть или семь часов вечера полиция привезла в тюрьму всех уголовников (мошенников и карманников), которых удалось задержать на скачках. Уже на следующее утро, в 9 часов 30 минут, они должны были предстать перед мировыми судьями. Поэтому мы послали в Ипсом несколько специалистов. Они отобрали отпечатки пальцев у 45 арестованных и привели их в Скотланд-Ярд. Два сотрудника отдела дактилоскопии в ту же ночь сверили отпечатки пальцев, и двадцать девять человек из этих арестованных были распознаны как ранее судимые. Карточки «грешников» главный инспектор (к тому времени Коллинз был назначен главным инспектором) рано утром отвез в Ипсом. Когда преступники предстали перед судом, то с учетом их прежних судимостей они были подвергнуты двойному наказанию. Один из них назвался Грином из Глостера. Он уверял, что никогда прежде не был судим, а ипподром для него — мир совершенно неизвестный. Когда главный инспектор назвал ему его подлинное имя — Бенджамен Браун — и уточнил, что он вовсе не из Глостера, а из Бирмингема и за ним значится изрядное количество судимостей, арестованный разразился бранью: «Проклятые отпечатки пальцев! Я так и знал, что они меня выдадут!»

В том же году Генри получил еще один, более значительный шанс. На этот раз речь шла об отпечатках пальцев, обнаруженных на месте преступления. В августе 1902 г. на месте кражи со взломом на Денмарк-хилл Коллинз обнаружил на свежевыкрашенном подоконнике четкие отпечатай пальцев человека, который, как тут же показала карточка, совсем недавно отбыл срок заключения за другую кражу со взломом. Звали его Джексон. Он был арестован и препровожден в тюрьму Брикстоун. Там для полной уверенности Коллинз снял с него отпечатки пальцев еще раз. Никакого сомнения — во время взлома Джексон находился в доме на Денмарк-хилл.

Кража со взломом. — это преступление, не входящее в компетенцию мирового судьи; такие дела рассматриваются в знаменитом Олд-Бейли — лондонском уголовном суде с участием присяжных заседателей. Генри решил воспользоваться этим шансом и сделать все возможное для достижения нужного ему результата. Он понимал, что лишь обвинитель с исключительным авторитетом, славой и талантом будет в состоянии преодолеть барьер недоверия и предубеждений, сковывавших и консервативных английских судей, и присяжных.

Таким человеком был прокурор Ричард Мыоир. 45-летний Мьюир занимал видное место среди среднего поколения адвокатов, которые выступали обвинителями от имени британской короны. Дела об убийствах, — такие, как дело Криппена, сделали имя Мьюира известным даже за пределами Англии. После переговоров с Генри Мьюир лично отправился в Скотланд-Ярд. Четыре дня он со свойственной ему тщательностью неумолимо экзаменовал Коллинза. Четыре дня перепроверял он методику дактилоскопии, регистрации и уже достигнутые результаты. Наконец он настолько убедился в преимуществах этого метода, что высказал готовность взять дело, даже менее важное, чем дело Джексона, только для того, чтобы гем самым помочь Генри и его системе отпечатков пальцев добиться общественного признания.

2 сентября 1902 г. Джексон предстал перед судом в Олд-Бейли. История не сохранила для нас точного отчета об этом процессе. Известны лишь его результаты. Мьюир совершил чудо: убедил недоверчивых присяжных в абсолютной надежности идентификации с помощью отпечатков пальцев. Джексон был признан виновным и приговорен к шести годам каторжной тюрьмы.

(Торвальд Ю. Век криминалистики. Москва, 1984).

ДЕТЕКТИВ ДЖОЗЕФ ΦΟΡΟ И ВОР ИЗ ОТЕЛЯ «УОЛДОРФ-АСТОРИЯ»

В 19.04 г. новый шеф Нью-Йоркской полиции Мак-Аду решил поглубже ознакомиться с проблемой отпечатков пальцев. Детектив сержант Джозеф Форо получил задание отправиться в Лондон, чтобы ознакомиться там с работой Скотланд-Ярда, куда он и прибыл весной 1904 г. Главный инспектор Коллинз оказался хорошим учителем. Когда Форо вернулся в Нью-Йорк, там произошли определенные перестановки. Новый шеф полиции уже не интересовался «научными идеями». Он посоветовал Форо как можно скорее забыть об отпечатках пальцев. Однако Форо не только не забыл, но и стал сам экспериментировать. У всех арестованных он начал снимать отпечатки пальцев. Затем он создал свою собственную частную коллекцию отпечатков пальцев. Так продолжалось до 1906 г.

16 апреля 1906 г. во время ночного патрулирования Форо подошел к всемирно известному отелю «Уолдорф-Астория». Он решил проинспектировать помещение отеля. Поскольку там в основном останавливались богачи, то, естественно, это место любили посещать воры и взломщики. Случай привел Форо на третий этаж, где он столкнулся с человеком в смокинге, но босиком, выходившим из чужих апартаментов. Несмотря на бурные протесты этого господина, Форо его арестовал и доставил в полицию. С явным английским акцептом задержанный заверял, что его зовут Джеймс Джонс и он благопристойный англичанин, искавший всего лишь любовных приключений. Он требовал встречи с британским консулом и всячески угрожал Форо неприятными последствиями. Коллеги советовали Форо освободить задержанного. Однако Форо поступил по-своему. Он снял у Джонса отпечатки пальцев, вложил карточки с ними в конверт, отправил отпечатки Коллинзу в Скотланд-Ярд.

17 апреля письмо Форо ушло в Лондон. 1 мая Форо нашел на своем столе ответ из Лондона. В нем лежали отпечатки пальцев Джонса и фотография дактилоскопической карты из картотеки Скотланд-Ярда. В сопроводительном письме говорилось:'«Отпечатки пальцев Джеймса Джонса идентичны зарегистрированным у нас отпечаткам пальцев Даниеля Нолана, он же Генри Джонсон, имеющего 12 судимостей за кражи в отелях, в настоящее время разыскиваемого по делу о взломе в доме известного английского писателя и похищении у него 800 фунтов… Предполагается, что он сбежал в США». На прилагаемых двух фотокарточках был изображен арестованный Форо человек.

Благодаря лондонскому материалу арестованный прекратил сопротивление. Он сознался, что в действительности он и есть Генри Джонсон, или Даниель Нолан. Впоследствии его судили и приговорили к 7 годам тюремного заключения.

2 мая в газетах появились первые сообщения о необычайном происшествии с Форо. Впервые американские полицейские репортеры признали, что и отпечатки пальцев могут стать истинной сенсацией. Их сообщения дошли до Сан-Фрациско и Лос-Анджелеса. Однако прошло еще 4 года, прежде чем в Нью-Йорке наступил перелом в отношении к дактилоскопии.