Добрая фея с острыми зубками - Сахарова Татьяна - Страница 41

— Водички принеси, — полетело мне вслед.

Ишь, водички ему, охранничек хренов! Жаль, Иван вчера торшером не пришиб.

В ванной комнате я сняла ночнушку и оценила себя в зеркале. Мое отражение радовать меня не собиралось. На груди еще не зажили бандитские царапины, попу покрывает точечная художественная роспись зеленкой… А лицо! Две крупные ссадины — это еще полбеды, но от ретивых пощечин вокруг глаз проступили синюшные ореолы. На работу в понедельник я точно не попадаю. И не только в понедельник. Дай бог прийти в норму к концу недели.

Что, интересно, сказать родителям? С папиным сердцем и мамиными нервами знать о покушении совсем не обязательно. А поскольку никакой серьезной хроники для больничного у меня не имеется, придется грузить родителей вирусной инфекцией. Хоть бы не нагрянули проведывать страдалицу.

Приняв душ, я спустилась вниз и оценивающим взглядом окинула остатки вчерашнего банкета. Судя по тому, что возле дивана, кроме пустой бутылки виски, валяется пустая тара от водки, шампанского и пива, проснется компания не скоро и в паскудном настроении.

Кажется, мой охранничек водички просил. Неудивительно, что после вчерашних посиделок у него трубы горят. Но тут мне вспомнились застольные таланты Ивана, и я прониклась к главному редактору глубоким состраданием. Накопав в холодильнике минералку, я вернулась в спальню. Легкий толчок в спину привел Генералова в чувство, и он блаженно присосался к прохладной бутылке. Когда пожар в его организме немного поутих, я полюбопытствовала:

— Так каким, собственно, ветром тебя занесло вчера на лесную дорогу?

— Я к тебе ехал. По делу…

— По какому?

— Ну, во-первых, вчера в «Деловых новостях» вышла статья про мост. Ничего конкретного, но, возможно, тебе будет интересно. А во-вторых, на твой почтовый ящик пару дней назад сообщение пришло.

Я думал, ты его с любого другого компьютера прочитаешь, но письмо осталось болтаться нечитаным.

— А зачем это ты в мою почту залазил? — напористо наехала я.

— Случайно получилось, но письмо я не открывал, честное пионерское. Сбросил его на дискету и решил тебе привезти. Я бы, конечно, мог просто позвонить, но ты своего телефона не оставила.

— И хорошо, что не оставила…

— Почему это хорошо?

— Если бы я оставила телефон, то ты бы ко мне вчера не собрался, и тогда мне неизвестно сколько пришлось бы валяться на лесной дороге. Сам ведь видел, по старой бетонке машины практически не ездят.

Про себя я подумала, что все же стоит обменяться с этим типом номерами мобильных, а то как-то странно мы с ним в последнее время пересекаемся.

— Не знаешь, кто на тебя мог покушаться? — спросил Генералов, дохлебывая литровую бутылку воды.

— Не имею ни малейшего представления! Личных врагов у меня нет, да и проблем тоже. Только вот эта идиотская история с убийством Киселевой и вместе с ней мост, детские фотографии, брошенные младенцы, депутат Верещагин, металлургический король Караюшку с…

— Стоп-стоп-стоп! При чем тут Караюшкус? Насколько мне известно, он — очень влиятельный человек, — забеспокоился Генералов.

— Да ни при чем он, наверное. Просто я выяснила, что именно Караюшкусы удочерили в свое время девочку Киселевой. Теперь все они живут в Америке. У приемной дочки особняк на Беверли-Хиллз и муж продюсер.

— А ты? Тебя тоже удочерили? Если я не ошибаюсь, тебя посещали такие мысли.

— Похоже, я ошибалась. У убитой женщины была только одна девочка, и взяли ее Караюшкусы.

— Тогда, может, вчерашний наезд их рук дело?! Ты разнюхала про удочерение, а они вовсе не собираются обнародовать этот факт…

— Так я ведь тоже не собиралась его обнародовать! И начинать им тогда следовало не с меня, а с уничтожения архивов в роддоме и в доме малютки. Мало ли кто еще там может покопаться. К тому же у металлургического магната достаточно денег на профессионального киллера. К чему ему водила-дилетант?

— Водила мог быть как раз самым настоящим профессионалом. Только заказ он получил не на убийство, а на запугивание.

— Ерунда! — отрезала я. — Гонка была не на жизнь, а на смерть. Меня спасло только знание дороги и песчаная обочина. Уверена, это не Караюшкус. И строительства моста это покушение тоже вряд ли касается. Никаких телодвижений в сторону этого проекта мы с папой в последнее время не делали и даже не собирались делать. И без того проблем хватает.

— А твой муж? — задал вопрос Генералов.

— Генка? Так мы разводимся, он к мосту никакого отношения не имеет, равно как и к нашему с папой бизнесу.

— Я не о том. У вас есть совместная собственность? Что он получит в случае твоей смерти?

Меня словно громом поразило. Что выиграет Генка? Он выиграет коттедж вместе с прилегающей территорией. По сегодняшним ценам это тысяч триста, никак не меньше. Сумма совсем не малая. Но не мог же он в самом деле из-за денег?.. С другой стороны, кроме коттеджа, остается еще уязвленное самолюбие и перспектива лишиться «Мерседеса». Неужели этот комплекс причин его спровоцировал? Почему-то не укладывается в моей голове такой сценарий! Генка, безусловно, — тот еще фрукт. Вон, даже елочки с участка утянул, не погнушался. Если б, например, на моем пороге в ежедневном режиме стала появляться кучка дерьма, я бы точно знала, кто тому идейный вдохновитель. Или если бы в тюбике с гелем для волос вдруг оказалось средство для эпиляции… Генка по натуре — просто мелкий пакостник. Даже серьезное хулиганство ему не по зубам.

К тому же, будь за рулем взбесившегося джипа мой муж, он бы не стал притормаживать на поворотах. Маршрут по старой бетонке известен ему не хуже моего.

— Он мог нанять киллера, — отреагировал на мое замечание главный редактор, с чувством тиская Бандита, от чего наглая котячья морда выражала состояние глубокой эйфории.

Я живо представила себе Генку-чистоплюя, договаривающегося с убийцей в темном переулке, и отрицательно замотала головой.

— На тебя не угодишь, — поник Генералов, — и муж не мог, и Караюшкус не мог, и мост вам с отцом без надобности… Слушай, а если это просто случайность? Так сказать, пагубное стечение обстоятельств.

— В смысле?

— Ну, например, тебя с кем-нибудь перепутали. Или тот водила в карты проигрался в пух и прах. И на спор должен теперь задавить молодую телку.

— Конечно, — отмахнулась я, — скажи еще, что шоферу-психопату просто не понравился мой новый цвет волос. Заметил рыжую и давай за ней охотиться.

— Вот-вот, что-нибудь в таком роде… В любом случае, тебе сейчас нужна охрана.

— Ага, точно — два амбала будут следовать за мной по пятам, распугивая добропорядочных граждан, а в случае опасности с профессиональной прытью вожмутся в асфальт, спасая собственные шкуры. Неужели непонятно, охрана не останется незамеченной?! Ты хоть понимаешь, чего стоило разрулить ситуацию с папиным арестом? Клиенты так и норовили разбежаться по углам как тараканы. Не дай бог, всплывет покушение, и нашей инвестиционной компании точно можно ласты клеить.

— Кстати, а ты не думала насчет конкурентов? Может, кто из них расстарался?

— Вероятность близка к нулю. Инвестиционный рынок давно разделен и работает относительно стабильно. Каждый стрижет купоны в своем сегменте. Крах любой крупной компании чреват чудовищными последствиями для всех операторов. Клиенты просто перекачают средства в банки под более низкий, но зато менее рискованный процент. В нашем деле каждый заинтересован в благополучии конкурента. Это как авиаперевозки — рухнул один самолет, и на какое-то время падает спрос на билеты всех авиакомпаний. Люди не любят рисковать.

— Сдуреть можно. — Главный редактор почесал взлохмаченный со сна затылок. — Все у вас перевернуто с ног на голову. Конкурент конкуренту — друг, товарищ и брат…

— А что в этом плохого? — подивилась я странному ходу его мыслей. — Кстати, что ты там говорил про статью и дискету?

— Они в машине, в бардачке. — Он протянул мне связку ключей. — Возьми сама, а я еще подремлю.