Исторические портреты. 1762-1917. Екатерина II — Николай II - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 216

Отказавшись после некоторых колебаний вступить в Тройственный союз, в котором место России рядом с Австрией и Германией заняла Италия, Александр III склонялся все более к сближению с Францией.

Отношения России с Германией, на союз с которой первоначально ориентировался Н. К. Гире, осложнились благодаря жесткой таможенной политике самодержца, лишавшей, по сути, германскую промышленность ее важнейшего рынка сбыта. Бисмарк, в свою очередь, грозил России таможенной войной. Катков развернул против Гирса шумную кампанию в своих изданиях, требуя смещения «антинационального» министра иностранных дел.

После отставки Бисмарка в 1890 г. его преемник генерал Каприви отказался возобновить договор с Россией 1887 года, что подтолкнуло царя к союзу с Францией. Давняя антипатия Александра III к Германии выражалась все более откровенно и, как считали приближенные, не без влияния Марии Федоровны. Императрица на всю жизнь сохранила неприязнь к Германии, воевавшей с ее родной Данией и отторгнувшей в пользу Пруссии Шлезвиг и Голштинию.

В 1891 г. Александр III посетил Французскую промышленную выставку в Москве и лично приветствовал визит французской эскадры в Кронштадт. Европейские газеты сообщали, как российский самодержец стоя выслушал «Марсельезу» — гимн Французской республики — и предложил тост за ее президента.

В дипломатических делах Александр III был по-своему обычаю немногословен и предельно конкретен, предпочитая заверениям поступки. Когда К. П. Победоносцев напомнил ему о необходимости сделать традиционное заявление перед европейскими дипломатами о миролюбии России, царь совет отклонил: «Я не намерен вводить этот обычай у нас, из года в год повторять банальные фразы о мире и дружбе ко всем странам, которые Европа выслушивает и проглатывает ежегодно, зная хорошо, что все это одни только пустые фразы, ровно ничего не доказывающие».

И Европа, которую царь не стал заверять в стремлении к миру, признала его миротворцем. Александр III не только избегал рискованных ситуаций, чреватых войной для своей страны, но и сумел повлиять на общеевропейскую обстановку, способствуя смягчению напряженности между Германией и Францией. Когда в 1887 г. Вильгельм I под видом маневров сосредоточил на французской границе большое количество войск, именно Александр III без особого шума стабилизировал ситуацию путем приватных переговоров с германским императором.

Памятью о доброй воле русского царя, проявленной в сложной обстановке назревающих международных противоречий, остался мост Александра III в Париже — один из красивейших в Европе.

«Титул» миротворца Александр III действительно заслужил своей внешнеполитической деятельностью. Но, имея в виду его государственную деятельность в целом, назвать его миротворцем мешает многое. Он решился на добрые отношения с Французской республикой, написавшей на своем знамени столь ненавистный самодержцу девиз: «Свобода, равенство, братство». Но не сделал и попытки пойти на сближение с оппозиционной интеллигенцией своей страны, выслушать и понять ее представителей, пекущихся совсем не о собственных интересах. Всем, кто покушался на ограничение самодержавной власти, он объявлял беспощадную войну.

На своей земле, сберегаемой им от внешних войн, он не стал миротворцем. И надо сказать, что Александр III внес тем самым свой вклад в подготовку той братоубийственной бойни, что развернулась при его сыне.

В мае 1884 г. по случаю совершеннолетия наследника Николая Александровича и принятия им присяги на верность престолу М. Н. Катков разразился специальной передовой. Он призывал будущего царя не следовать пожеланию поэта «быть на троне человеком». Идеолог самодержавия поучал по-видимому, не только цесаревича, но и приближавшегося к своему сорокалетию императора, доказывая, что «все побуждения и требования человеческой природы» должны умолкнуть, подчинившись государственным интересам.

Царствование Александра III дает свою пищу для размышления о взаимодействии «человеческого» и «государственного» в правителе, облеченном неограниченной властью. Несомненно, в натуре Александра Александровича было заложено от природы немало достоинств — доброта, трудолюбие, трезвый ум, верность в привязанностях. Однако пребывание на троне во всеоружии вседозволенности наложило отпечаток на личность царя, подавив и исказив многие из его достоинств и развив как раз дурные черты его характера.

А характер Александра III был незаурядным, это была личность крупная и значительная. Еще более значительной эта фигура воспринималась в царствование Николая Александровича. С. Ю. Витте рассказывает, как в революционном 1907 году накануне роспуска 2-й Государственной думы в его кабинет пришел министр двора барон В. Б. Фридерикс с вопросом: «Как спасти Россию?» В ответ Витте обернулся к портрету Александра III: «Воскресите его!»

Витте вспоминал об Александре III как о человеке со «стальной волей», но консервативные правители, как правило, и выглядели волевыми и непоколебимыми. Те же из самодержцев, кто проявлял стремление к преобразованиям, готовность к уступкам общественным требованиям, оценивались порой как люди непоследовательные, слабовольные. И надо признать, что тем, кто хотел «законсервировать» существующий порядок, было легче проявить твердость и последовательность, чем вступавшим или собиравшимся вступить на путь реформ.

При недостаточной образованности Александр III, безусловно, обладал природным умом — практическим, здравым, хотя неразвитым и довольно ограниченным. Ум императора был сосредоточен на защите интересов самодержавия и императорского дома, которые Александр Александрович отождествлял с интересами страны, народа. Нераздельность их он никогда не подвергал сомнению. «Сомненья дух» был так же неведом царю, как и его врагам — революционерам. Уже поэтому трудно согласиться с С. Ю. Витте, находившим У Александра III «громадный выдающийся ум сердца». Политике предпоследнего царя как раз не хватало «сердечности» — широты, терпимости.

Считавший себя христианином, он был жесток и непоколебим по отношению к иноверцам. В империи с одинаковым упорством преследовали духоборов, пашковцев, штундистов, толстовцев — всех отступников от официального вероисповедания. Бесценные древние рукописи сектантов конфисковывались, дети отнимались у родителей.