Исторические портреты. 1762-1917. Екатерина II — Николай II - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 183

Накануне перемещения останков Александра II из Зимнего дворца в Петропавловской собор княгиня Юрьевская остригла свои великолепные волосы и положила их к рукам усопшего супруга. По настоянию Александра III она с детьми вскоре покинула Петербург и Россию, взяв с собой на память из личных вещей Александра II все, что относилось к трагедии 1 марта, включая нательный крест, бывший на нем, и его семейные иконы. За границей она жила в Ницце и Париже, где для нее были куплены дома. О средствах к жизни позаботился заблаговременно Александр II, который перевел на ее имя за два месяца до смерти около 3,3 млн. руб. из своего капитала, составлявшего более 14,6 млн. руб. Она умерла в Ницце 15 февраля 1922 г. на 75-м году жизни, оставшись до конца дней верной своей любви, как пишут мемуаристы. В 1931 г. реликвии, принадлежащие ей и вывезенные из России, попали на аукционы в Париже и Лондоне и были распроданы, включая маску, снятую с Александра II 3 марта 1881 г. Столь же трагическим, как личная судьба Александра II, был и исход его последнего государственного деяния. Как свидетельствуют очевидцы, настроение в Зимнем дворце изменилось поразительно быстро, сразу же в день смерти Александра II: «Чувствовалось, что все сподвижники покойного Императора уже если не в опале, то недолго будут продолжать вести государственные дела». Лорис-Меликова открыто упрекали в случившемся. Заседание, назначенное Александром II на 4 марта, состоялось в присутствии Александра III 8 марта. Драматичность столкновения сторонников проекта Лорис-Меликова (великий князь Константин Николаевич, Д. Милютин, А. А. Абаза, Валуев) и оппозиции, нашедшей особенно яркое выражение в мрачно-обличительной речи К. П. Победоносцева, хорошо известна. Заседание не приняло решений, но фактически предрешило вопрос. 29 апреля, неожиданно для большинства, появился манифест, составленный Победоносцевым, провозгласивший волю императора охранять незыблемыми устои самодержавия. Лорис-Меликов, Милютин, Абаза, Сабуров вышли в отставку, великий князь Константин Николаевич был уволен с поста генерал-адмирала и главы морского ведомства, а также председателя Государственного совета. Мирный путь движения к правовому государству и конституции был исчерпан. Трагедия царя-освободителя обернулась трагедией России. «Грустно действительное положение России, и страшно подумать о том, что ожидает ее в будущем», — записал в своем дневнике в июне 1881 г. Д. А. Милютин, навсегда покинувший Петербург и поселившийся в Крыму, как и опальный брат Александра II великий князь Константин Николаевич. Что так страшило одного из самых последовательных и долговечных (20 лет на посту министра) деятелей Великих реформ и всего царствования Александра II? «Какова же будет их программа?» — задавался вопросом Милютин, оценивая Победоносцева, его компанию, наступление нового правления. И отвечал уже через две недели после трагедии 1 марта: «Реакция под маскою народности и православия — это верный путь к гибели для государства».

Дело и слава царствования Александра II — Великие реформы, которыми начинался перелом, поворот России от крепостничества к свободе, оказались в конечном итоге подчинены той государственности, которая сложилась на основе крепостного права, а в конце концов погребены под ней. Развязка этой трагической истории произойдет уже в двадцатом веке, когда будет убит последний реформатор самодержавия П. А. Столыпин. Будет убит в Киеве в 1911 г., куда он отправился на торжественное открытие памятника царю-освободителю в связи с полувековым юбилеем отмены крепостного права. В столе Столыпина останется пакет проектов реформ, продолжающих преобразования России. Однако самодержцами и реформаторами время было безвозвратно упущено. Россия стояла на пороге войны и революций, которые потрясут мир.

Возможность трагического финала вступления России на путь либеральных преобразований осознавалась еще накануне отмены крепостного права одним из убежденных реформаторов А. И. Головниным. Он писал 24 июля 1860 г. из Петербурга А. И. Барятинскому после двухмесячной ознакомительной поездки по центральным, исконно русским губерниям: «Признаюсь, что будущее кажется мне крайне беспокойным. „…“ Рассматривая вблизи состояние страны и вспоминая бюджет государства, я нахожу, что за последние 40 лет правительство много брало у этого народа (крестьянства. — Л. 3.), а дало ему очень мало. Оно брало людьми, прямыми и косвенными налогами, тяжелыми работами и т.д., — брало большую часть его доходов, а затем народ, благодаря дурной администрации, платил гораздо более, нежели казна получала. „…“ Деньги, получаемые с податей, не тратились на их настоящие потребности, наиболее необходимые (народное образование, Церковь, дороги, суды и т. д. — Л. 3.). Все это было большой несправедливостью, а так как каждая несправедливость всегда наказывается, то я уверен, что наказание это не заставит себя ждать. Оно настанет, когда крестьянские дети, которые теперь еще только грудные младенцы, вырастут и поймут все то, о чем я только что говорил. Это может случиться в царствование внука настоящего государя. „…“ Император прекратит одну из наибольших несправедливостей, которая длилась целые века, — крепостную зависимость, и этой прекрасной мерой он стяжает себе бессмертие во всемирной истории и величайшее имя в истории народной цивилизации. Благодаря этой мере и покорению Кавказа слава уже приобретена; он приготовляет мирное царствование для своего сына. Он мог бы удвоить славу и завещать внутренний мир своему внуку, если бы захотел устранить другую несправедливость, о которой я только что говорил». Однако этого не произошло. И внук увидел непокорное, поднявшееся на борьбу крестьянство еще в 1905— 1906 гг., а затем и в 1917 г., который подвел черту для всей фамилии Романовых и для российской монархии в целом. И если первое — конец Романовых — не очень пугало самого Александра II в начале 1860-х гг., когда он посылал брата, великого князя Константина Николаевича, наместником в Царство Польское ввиду назревавшего там мятежа, то второе — конец монархии — воспринималось как крах российской государственности и Великой Державы.