Исторические портреты. 1613 — 1762. Михаил Федорович — Петр III - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 99

Победа при Лесной вдохнула уверенность в русскую армию, и об этом хорошо говорит сам Петр, выигравший это сражение:

— Сия у нас победа может первая назваться, понеже над регулярным войском никогда такой не бывало; к тому же еще гораздо меньшим числом будучи перед неприятелем. И поистине оная виною благополучных последований России, понеже тут первая проба солдатская была и людей конечно ободрила; и мать Полтавской баталии, как ободрением людей, так и временем, ибо по девятимесячном времени младенца счастья произвела.

Известие о блестящем успехе произвело впечатление в России и за рубежом. Петр мог быть доволен — одержана победа, причем меньшим числом солдат, над закаленным войском шведов; главная армия Карла оказалась теперь отрезанной от тыловых баз снабжения, в стратегическом окружении. В сражении при Лесной Петр проявил себя смелым новатором, незаурядным полководцем — организовал корволант из солдат-пехотинцев, посаженных на коней; местом избрал не открытое поле, а закрытую пересеченную местность; наконец, построил свое войско не в одну линию, как тогда было принято, а в две.

Вскоре после Лесной, в октябре, шведы потерпели еще одно поражение: тринадцатитысячный корпус Любекера подошел к Петербургу со стороны Финляндии. Адмирал Апраксин с гарнизоном разгромил шведов, потерявших до трети своего личного состава, шесть тысяч лошадей. После такого афронта неприятель ни разу не делал попыток приблизиться к петровскому «парадизу». В честь победы по приказу Петра выбили медаль; на одной ее стороне — портрет победителя и надпись: «Царского величества адмирал Ф. М. Апраксин»; на другой — корабли, построившиеся в линию, и слова по окружности; «Храня сие, не спит; лучше смерть, а не неверность. 1708".

Находясь в Смоленске, где его по прибытии встретили пальбой из пушек и ружей, в ореоле успеха и славы, Петр испытал сильный удар — ему сообщили об измене украинского гетмана Мазепы, переметнувшегося к Карлу XII. Петр, доверявший гетману, был поражен и принял срочные меры. В Батурин, ставку гетмана, спешит Меншиков с войском, а с другой стороны движется Мазепа со шведскими полками. Поспешность вполне объяснимая; в гетманской столице хранятся огромные запасы продовольствия, пороха, припасов для артиллерии. Меншиков опередил врага, и из Батурина вывезли все, что можно, остальное предали огню, крепость разрушили.'

Для Мазепы это был тяжелый удар, но не единственный и не главный. За ним последовали другие. Началось с того, что за гетманом-изменником не пошли украинские казаки, в стан к Карлу он привел не большое казацкое войско, как обещал и на что надеялся король, а жалкие две-три тысячи человек. Да и те не знали его истинных целей, ожидая, что они идут в армию Шереметева; когда же все выяснилось, тайно начали покидать шведский лагерь. Далее, на Украине, которая узнала из петровских указов, что Мазепа хочет вернуть мать-отчизну польским панам, началась народная война против мазепинцев и шведов.

Между тем в Европе после Лесной страх перед Швецией с ее неуравновешенным властителем сменяется боязнью перед мощью крепнущей России во главе с энергичным, храбрым и мудрым, как теперь начинают считать, государем. Изменение ситуации сказывается, среди прочего, и в том, что Петр, ранее ставивший вопрос о вступлении России в Великий союз, теперь снимает его. Об этом осенью 1708 года публично заявляет его посол в Нидерландах Матвеев. А в начале зимы он же заявляет своему сюзерену, что датский король Фредерик IV собирается вести переговоры с саксонским курфюрстом Августом II о возобновлении военных действий против Швеции. И переговоры действительно начались, к ним потом присоединился прусский король. Тем самым усиливалась внешнеполитическая изоляция Швеции. Дело шло к возрождению Северного союза. Таково было влияние того, что произошло при Лесной.

А положение Карла становилось все более плачевным (морозы, голод, враждебное отношение украинцев и пр.). Правда, блеснул какой-то просвет, луч надежды — кошевой Гордиенко со своими запорожскими казаками тоже, по примеру Мазепы, выступил против русских, начал нападения на их военные отряды. Петр действует решительно и круто — весной 1709 года его войско берет штурмом и дотла разоряет Запорожскую Сечь. Казаки Гордиенко переходят к Карлу, но приобретение это — не из серьезных. Это, в частности, понимает Мазепа и мечется в поисках выхода: то предлагает Карлу совершить, по примеру Александра Македонского, поход на восток, в Азию (то есть в глубь России), то объединиться с Булавиным (на юге России, в районе Дона и Придонья, ширится народное восстание), то посылает к Петру своих друзей — полковников Апостола и Галагана — с предложением выдать ему шведского короля и его высших военачальников.

Мечется и Карл — и не только по враждебной ему Украине в поисках еды и квартир, но и по столицам держав-союзников, просит у них помощи если не войсками, то деньгами, пытается завязать отношения с Турцией и Крымом, но те выжидают, боятся. На Украине городки и крепости, встречавшиеся на пути шведов, оборонялись героически, наносили им немалый урон. Украинские жители и русские военные отряды лишали их не только провианта, но и отдыха, жилья. Однажды (дело было в феврале 1709 года) король с войском находился в Коломаке, в пределах Слободской Украины. Мазепа, ехавший рядом с ним на лошади, льстил ему, говорил о несуществующих военных успехах шведов. Затем добавил по-латыни, что его величество находится не более чем в восьми милях от Азии. Шведский кандидат в Александры Македонские тут же повелел своему секретарю де Гилленкроку узнать о дорогах в Азию. Тот ответил, что до Азии, мол, еще далеко. Карл не согласился:

— Но Мазепа мне сказал, что граница отсюда недалеко; мы должны туда пройти, чтоб иметь возможность сказать, что мы были также и в Азии.

— Ваше величество изволите шутить, и, конечно, Вы не Думаете о подобных вещах серьезно.

— Я вовсе не шучу. Поэтому немедленно туда отправляйтесь и осведомитесь о путях.

Гилленкрок направился, но не по направлению к Азии, а к Мазепе. Сделал ему выговор:

— Ваше превосходительство отсюда можете видеть, как опасно шутить таким образом с нашим королем. Ведь это господин, который любит славу больше всего на свете, и его легко побудить двинуться дальше, чем было бы целесообразно.