Исторические портреты. 1613 — 1762. Михаил Федорович — Петр III - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 168

История эта начинается задолго до рождения Анны Леопольдовны в 1718 году. В 1711-1712 годах войска Петра Великого вступили в Мекленбург-Шверинское герцогство, расположенное на севере Германии. К этому времени между царем Петром и мекленбургским герцогом Карлом Леопольдом наладились весьма дружественные отношения. Герцог, вступивший на престол в 1713 году, видел большую пользу в сближении с великим царем — полтавским триумфатором. Царь обещал помочь вернуть некогда отобранный шведами Висмар, а кроме того, присутствие русских войск очень устраивало Карла Леопольда, так как его отношения с местным мекленбургским дворянством были напряженными и он надеялся с помощью русской дубинки укоротить дворянских вольнодумцев, недовольных тираническими замашками своего сюзерена.

Петр также искал свою «пользу» в Мекленбурге. Царь не собирался легко и быстро уходить из понравившейся ему Северной Германии — важной стратегической зоны, откуда можно было угрожать не только непосредственно Швеции, но и Дании, которая требовала пошлины с каждого русского торгового корабля, проходившего через созданный Богом, а не датчанами Зундский пролив при выходе из Балтийского в Северное море. И вот 22 января 1716 года в Петербурге был подписан русско-мекленбургский договор. Согласно этому Договору, Карл Леопольд брал себе в супруги племянницу Петра I Екатерину Ивановну, а Петр со своей стороны обязывался обеспечивать герцогу и его наследникам безопасность от всех внутренних беспокойств военною рукою. Для этого Россия намеревалась разместить в Мекленбурге несколько полков, которые поступали в полное распоряжение Карла Леопольда и должны были «оборонять его, герцога, от всех несправедливых жалоб враждующего на него мекленбургского дворянства и их приводить в послушание». Дело требовало быстроты, и свадьбу решили сыграть, не оттягивая, в Гданьске, куда ехал по делам Петр, сразу же после Пасхи 1716 года.

Молодая жена герцога Мекленбургского Екатерина Ивановна, по критериям тех времен, была не так уж молода: она родилась 29 октября 1692 года и, следовательно, вышла замуж в двадцать четыре года. Екатерина была совершенной противоположностью высокой и мрачной сестре Анне, и насколько не любила мать-царица Прасковья Федоровна среднюю дочь, настолько же она обожала старшую «Катюшку-свет». Но в 1716 году перед волей Петра I пришлось уступить — Прасковья дала согласие на брак с мекленбургским герцогом. Не смела спорить с грозным дядей и сама невеста. Отправляя племянницу под венец, Петр дал краткую, как военный приказ, инструкцию, как надлежит жить за рубежом: «Веру и закон сохрани до конца неотменно. Народ свой не забуди и в любви и почтении имей паче прочих. Мужа люби, почитай яко главу семьи и слушай во всем, кроме вышеписаного. Петр".

О любви, конечно, и речи идти не могло: Карл Леопольд этого доброго чувства у своих подданных не вызывал. Это был, по отзывам современников, человек грубый, неотесанный, деспотичный и капризный, да ко всему прочему страшный скряга, никогда не плативший долги. К своей молодой жене Карл Леопольд относился холодно, отстраненно, подчас оскорбительно, и только присутствие Петра, провожавшего новобрачных до столицы герцогства города Ростока, делало его более вежливым с Екатериной. После же отъезда царя из Мекленбурга герцог своей неприязни уже не сдерживал, и молодой жене пришлось несладко. Это мы видим по письмам ее матери Прасковьи Федоровны к царю Петру и царице Екатерине.

Если поначалу старуха благодарила царя «за особую к Катюшке милость", то потом ее письма наполняются жалобами и мольбами. „Прошу у Вас, государыня, милости, — пишет она царице, — побей Царского величества о дочери моей Катюшке, чтоб в печалях ее не оставил… Приказывала она ко мне на словах передать, что и животу своему не рада…" По-видимому, много плохого пришлось вытерпеть вечно жизнерадостной Екатерине в доме мужа, если мать умоляла ее в письмах: «Печалью себя не убей, не погуби и души“.

Положение герцогини было чрезвычайно сложным. Карл Леопольд считал себя обманутым — город Висмар ему так не достался, а русскую армию А.И. Репнина союзники туда даже не впустили, что стало причиной международных трений. Еще больший скандал начался после того, как Петр, будучи в Мекленбурге, не церемонясь особо, арестовал местных дворянских представителей, недовольных его зятем. Это, как и присутствие русских войск в Мекленбурге, вызвало крайнее раздражение многих германских властителей и особенно ближайшего соседа, курфюрста Ганноверского, бывшего тогда одновременно королем Великобритании. Мекленбург к тому же был составной частью Великой Римской империи германской нации, и мекленбургские дворяне, как и их встревоженные соседи, стали жаловаться на герцога своему общему верховному сюзерену — цезарю, то есть австрийскому императору. Петр, увидя, сколько серьезных проблем вызывает его попытка внедриться в Мекленбург, решил отступить и, в сущности, бросил герцога, своего зятя, на произвол судьбы. По крайней мере, он решил отложить помощь Карлу Леопольду до завершения Северной войны.

После заключения Ништадтского мира 1721 года царь, сам не склонный к мягкости, писал Екатерине: «И ныне свободно можем в вашем деле вам вспомогать, лишь бы супруг ваш помягче поступал». В другом письме царь советовал, чтобы герцог «не все так делал, чего хочет, но смотря по времени и случаю». Но Карл Леопольд к компромиссам был абсолютно не способен и продолжал губительную для него борьбу с мекленбургскими дворянами и всем окружающим его германским миром.

Бесправность, униженность мекленбургской герцогини были видны во всем — в ее незавидном положении жены человека, которому было бы уместнее жить не в просвещенном XVIII веке, а в пору средневековья, и в пренебрежительном отношении к ней знати немецких медвежьих углов, называвших московскую царевну «Die wilde Herzoginn» — «дикая герцогиня», и в повелительных, хозяйских письмах к ней Петра, и, наконец, в ее подобострастных посланиях в Петербург. Двадцать восьмого июля 1718 года она пишет царице Екатерине: «Милостью Божию я оберемела, уже есть половина, а прежде половины писать я не посмела до Вашего Величества, ибо я об этом подленно не знала». Седьмого декабря того же года в Ростоке герцогиня родила принцессу Елизавету Екатерину Христину, которую в России, после крещения в православие, назвали почему-то Анной Леопольдовной, а не Анной Карловной.