Исторические портреты. 1613 — 1762. Михаил Федорович — Петр III - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 144

В Москве же все пребывало в глубокой тишине. Юный царь все время был на охоте, чиновники работали спустя рукава, реже стали проводиться заседания Верховного тайного совета. Как вспоминал современник, верховники съедутся в присутствие, посидят, выпьют по стаканчику и разъедутся по уютным московским домам — вкушать покои. Но расслабленность и покой были только на поверхности. Власть над гигантской страной оказалась бесхозной, она валялась где-то во дворце, забытая умчавшимся в лес царем-охотником, и к ней, как бы написали романисты прошлого века, «жадно тянулись чьи-то руки». Так получилось, что один за другим в первые послепетровские годы сошли со сцены наиболее яркие личности. Отсутствие твердой руки, Хозяина, беспокоило многих. С сентября 1727 года москвичи заметили, что многие сановники зачастили к иконе Пресвятой Богородицы Новодевичьего монастыря. Популярность святыни на окраине тогдашней Москвы объяснялась тем, что в монастыре поселилась некогда опальная царица Евдокия Федоровна — в иночестве старица Елена, несчастная жена Петра I, просидевшая по монастырям и тюрьмам почти тридцать лет. Лишь вступление на престол Петра II, ее внука, освободило Евдокию от заточения, ее торжественно доставили в Москву, но она поселилась в Новодевичьем монастыре, где задолго до этого угасла другая знаменитая старица — Сусанна, в миру царевна Софья. Многие при дворе надеялись, что теперь звезда Евдокии засверкает на политическом небосклоне в полную силу. Евдокия была личностью неординарной. Ее письма к любовнику майору Глебову говорят о ней как о существе пылком, страстном, женщине живой и чувствительной, то есть потенциально способной к восприятию перемен. Она всегда хотела жить, и жить по-своему, что, в конечном счете, и сгубило ее.

И вот после вступления на престол ее внука и особенно после свержения Меншикова знать стала наперебой ухаживать за старицей. Да и у Евдокии, вероятно, были честолюбивые мечты. Она писала из Москвы своему царственному внуку о желании встретиться: «Естли Ваше величество в Москве вскоре быть не изволите, дабы мне повелели быть к себе чтоб мне по горячности крови видеть вас и сестру вашу, мою любезную внуку, прежде кончины моей". Но внук не рвался в объятия бабушки. Даже переехав в Москву, он долго тянул с формальным визитом, а когда явился в монастырь, то был в компании с любимой тетушкой, цесаревной Елизаветой Петровной, что, несомненно, мало обрадовало Евдокию.

И хотя старица носила титул Ее величества, имела придворный штат, присутствовала на церемониях, значение ее при дворе оказалось ничтожным и роскошные кареты более уже не устремлялись к высоким стенам Новодевичьего монастыря — придворные искатели счастья и «крепкой надежды" принялись лихорадочно соображать: на кого же делать ставку? Князь Иван Долгорукий? Конечно, он был особой, приближенной к императору, но его легкомыслие и лень превосходили честолюбие, и князь Иван не очень-то рвался в канцлеры. Потом долгое время человеком, который может влиять на царя, считалась его старшая сестра Наталья. Четырнадцатилетняя девочка (она родилась в 1714 году) была умна, серьезна и воспитанна. Испанский посланник герцог де Лириа, как и многие другие, был буквально влюблен в великую княжну. Он писал: „Наталья не красавица… но что значит красота, когда сердце совершенно“, ее „ум, рассудительность и благородство, наконец, все качества ее души выше всякой похвалы“. Умная девочка своими советами и выговорами несколько сдерживала буйного братца, и при дворе полагали, что влияние Натальи будет расти. Но в 1728 году у нее началась скоротечная чахотка, и 22 ноября великая княжна угасла. Ее гроб поставили в усыпальницу московских царей — под пол Архангельского собора Кремля. Это было весьма символично, как и то, что похороны не могли начаться два месяца — сановники спорили, кому идти первым за гробом. Примерно тогда же привезли из Голштинии умершую старшую сестру Елизаветы Петровны Анну — мать будущего Петра II, и гроб с ее телом поставили в Петропавловском соборе, рядом с гробом Петра Великого.

Цесаревна Елизавета Петровна на похороны родной сестры не ездила — у нее не было свободного времени. В царствование Петра II Елизавета из очаровательной девочки превратилась в роскошную красавицу. Среди воздыхателей цесаревны оказался и сам император. О близости племянника и тетушки упорно говорили.

Возможно, что эти слухи подтолкнули отца Ивана Долгорукого князя Алексея Григорьевича на мысль попытаться уловить в брачные силки юного охотника. Приманкой, или, как писал де Лириа, «кокетливой сиреной по уловлению Петра", стала дочь Долгорукого, младшая сестра княжна Екатерина Алексеевна — „хорошенькая девушка, роста выше среднего, стройная, большие глаза ее смотрели томно“. Поэтому охоты царя стали проводиться поблизости от имения Долгоруких Горенки, где разгоряченных впечатлениями и винными парами охотников ждала милая хозяйка. Уже тогда многие были согласны с де Лириа, что Долгорукие, забыв об истории другой княжны-невесты, стали писать „второй том глупости Меншикова“.

Сами Долгорукие так не думали. Они считали себя умнее и удачливее светлейшего. Но все же, на всякий случай, брачное дело решили не затягивать, как это сделал Меншиков. 30 ноября 1729 года в Лефортовском дворце состоялась торжественная и красочная церемония обручения Петра и Екатерины. Ее платье из серебряной ткани, убранство из драгоценных камней, а также бриллиантовая корона в роскошных волосах ослепляли взор всех присутствовавших. Долгорукие были счастливы. Гремели литавры, стреляли пушки, в большом зале начался бал, а потом фейерверк. Гости были довольны, и никто не придал значения тому, что жених был не очень уж ласков с Екатериной и что когда карета с невестой въезжала во двор дворца, то зацепилась за низкие ворота и с крыши ее к ногам зевак и караульных гвардейцев прямо в грязь упало позолоченное украшение — императорская корона. Плохой знак!

Свадьбу назначили на 19 января 1730 года. Долгорукие боялись упустить свой шанс и не расставались с царем. Со всех концов страны по зимней дороге потянулись провинциальные дворяне — ведь последняя царская свадьба в Москве была только при их дедах, в 1689 году, когда Петр I женился на Евдокии Лопухиной. Знать шила богатые наряды, готовились дорогие подарки. Прошло Рождество, Новый, 1730 год, наступило 6 января — Крещение Господне. Этот день на Руси всегда считался одним из самых важных. Пышная церемония Водосвятия много лет до этого дня проводилась на льду Невы, и вот теперь Москва вернула себе царственный праздник. Прорубь была пробита под стенами древнего Кремля. Конечно, в этот морозный день никто не вспомнил, что именно здесь, на льду Москвы-реки, 6 января 1676 года, смертельно простудился прадед Петра II царь Алексей Михайлович. Проболев чуть больше трех недель, он умер. Теперь, спустя полвека, история повторилась.