Исторические портреты. 1613 — 1762. Михаил Федорович — Петр III - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 131

Наконец наступил 1709 год — год блистательной победы русской армии над шведами под Полтавой. Могущество Карла XII было сломлено окончательно и бесповоротно. Колесо войны покатилось уже с востока на запад, все разом переме нилось. Уверенность и спокойствие появляются в Петре — победителе короля-викинга. Царь спокоен за свою юную, основанную в 1703 году столицу Санкт-Петербург, он устраивается здесь навсегда, перевозит в новый город учреждения, спешит с застройкой его улиц, укрепляет морскую крепость Кронштадт. Перевозит в Петербург он и членов семьи Романовых. С ними приезжает в Петербург Екатерина. Теперь она все чаще и чаще с царем. Правда, с детьми им по-прежнему не везет — они умирают один за другим в младенческом возрасте. Но родители по обычаю тех времен относятся к этому спокойно: «Бог дал — Бог и взял», будут еще и новые дети. Так успокаивает царь Екатерину в одном из своих писем. В 1708 году родилась дочь Анна, а 18 декабря 1709 года — Елизавета. Прошло полгода, и 1 мая 1710 года Петр плыл в финских шхерах на новом корабле, носящем имя его дочери — «Лизета», и писал письмо Екатерине, в котором передавал приветы своей большой семье — так круто переменилась холостяцкая жизнь царя: «Отдай мой поклон… сестре, невеске, племянницам и протчим, и домашним; маленких поцалуй, а наипаче всех и наиболше всех и наивяще всех поклонись… четверной лапушке". Так называл он младшую и самую любимую дочь Елизавету, которая только что начала ползать на четвереньках.

Прошел еще год, и весной 1711 года началась война с Турцией — мощным южным соседом. Эта война была тяжелой для России: воевать на два фронта — со шведами и турками — было опасно. И Петр устремился на юг, чтобы увести войну с турками подальше от Украины и Польши — основного театра военных действий Северной войны. Дурные предчувствия мучили царя перед этим походом, «которого конец Бог весть», как писал он Меншикову, оставшемуся в Петербурге. Перед самым отъездом — а в поход он взял с собой Екатерину — он сделал то, к чему был давно готов, — объявил о помолвке с ней и уже с дороги писал Меншикову, в петербургском дворце которого бегали его дочери Аннушка и Лизонька, чтобы верный Александр позаботился о них, если девочки останутся сиротами. Ну а если Бог будет милостив и дарует победу или хотя бы благополучное возвращение домой, то гулять им на свадьбе Петра и Екатерины в «парадизе» — так называл царь свой Петербург — скромный еще городок на берегу Невы.

В начале июня 1711 года турки сумели окружить русскую армию в Молдавии на реке Прут. Их численное превосходство, непрерывный плотный огонь, нехватка боеприпасов, продовольствия и воды у русской армии — и все это под палящим молдавским солнцем — сделали несколько дней блокады сущим адом для триумфаторов Полтавы, рассчитывавшим на легкую победу. Наиболее драматичной стала ночь с 10 на 11 июля, когда, после долгих переговоров и переписки, Петр, отчаявшись заключить с турками сколько-нибудь приемлемый мир, прервал многочасовой военный совет и приказал генералам готовиться наутро к прорыву. Это было смертельно опасно, для ослабленной русской армии прорыв через позиции турок мог кончиться катастрофой, гибелью лучших войск, пленением самого царя и крушением для новой России всех достижений, а также надежд на будущее.

В этот момент Екатерина проявила мужество, волю и находчивость. Пока Петр отдыхал перед утренней атакой, она, не спросясь у мужа, вновь собрала военный совет, которой показал крайнюю опасность принятого решения о прорыве. Затем она разбудила Петра и уговорила его написать еще одно, последнее письмо турецкому главнокомандующему — визирю Мехмет-паше. К этому письму, как свидетельствует легенда, тайком от царя Екатерина приложила все свои драгоценности. Возможно, это и решило дело — утром визирь дал согласие на переговоры и заключил с русскими мир. Кошмар Прута для русских закончился.

Двадцать четвертого ноября 1714 года, награждая жену только что учрежденным орденом Святой Екатерины, Петр сказал, что этот орден «учинен в память бытности Ея величества в баталии с турки у Прута, где в такое опасное время не яко жена, но яко мужская персона видима всем была», Позже, в указе 1723 года о коронации Екатерины, он вновь вспомнил злосчастный Прут и мужество своей боевой подруги. К этому времени супруги совершили немало походов и только что вернулись из дальнего и опасного военного путешествия в Персию— Персидского похода, где Екатерина была, как всегда, спокойна, терпелива и рассудительна. Тяжелее всего Екатерине давались морские походы — очевидно, она не выносила морской качки, так что царь часто отправлялся в плавание один, регулярно посылая ждущей его на берегу жене записки о своих делах и самочувствии, благодарил за присланные сладости, бутылочку вина или клубнику.

По возвращении из Прутского похода, в феврале 1712 года произошло долгожданное событие — венчание и свадьба Петра и Екатерины. Это была нетрадиционная царская свадьба с ее пышными и долгими церемониями, а скромная свадьба контрадмирала Петра Михайлова — под таким именем проходил Петр службу на флоте. В посаженые отцы он, как почтительный служака, пригласил своего непосредственного морского начальника, вице-адмирала Корнелия Крюйса, а также других адмиралов и высших офицеров. Среди немногочисленных гостей, приглашенных на венчание в придворную церковь дворца Меншикова, были моряки, кораблестроители и их жены. Ближними девицами, которые несли за Екатериной шлейф, выступали две прелестные, изящные и важные особы. Одной было пять, а другой — три года: это были дочери Анна Петровна и Елизавета Петровна. Обойдя с матерью вокруг аналоя, они становились законными детьми супругов. «Но так как вся церемония слишком бы утомила этих малолетних принцесс, — с искренним огорчением отмечает английский посланник Чарльз Уитворт, — они показались только на короткое время, а затем были заменены двумя племянницами царя».

Памятный февральский день 1712 года царь провел так, как всегда мечтал: собрал приятных ему гостей, венчался в уютной церкви, а потом, опередив всех, помчался в свой дворец, где был накрыт свадебный стол, и вместе со слугами вешал над столом новую люстру на шесть свечей, которую долгие месяцы точил на токарном станке. «Общество было блистательным, — закончил свое донесение о свадьбе русского адмирала Уитворт, — вино превосходное, венгерское, и, что особенно приятно, гостей не принуждали пить его в чрезвычайном количестве… Вечер закончился балом и фейерверком…»