Исторические портреты. 1613 — 1762. Михаил Федорович — Петр III - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 126

Больным возвращается в конце октября в Петербург. Тогда же случился пожар на Васильевском острове, и он поскакал туда — тушить пожары любил с детства. Пятого ноября был на свадьбе одного булочника-немца. Вскоре его постигает удар, неожиданный и для него страшный, ускоривший, без сомнения, его кончину. Дело связано было с его «сердешненькой» Катеринушкой. Явившись однажды домой, он ее не застал — она была в отъезде. Император пишет ей: «Только в палаты войдешь, так бежать хочетца — все пусто без тебя". Но потом, и довольно быстро, все меняется. Девятого ноября последовал неожиданный арест тридцатилетнего Виллима Монса, брата бывшей фаворитки царя Анны Монс — „Монсихи“, как ее называли недоброжелатели. Молодой и щеголеватый камергер Екатерины, он управлял ее вотчинной канцелярией. Берхгольц, как и многие другие, удивлен таким поворотом событий:

— Это арестование… тем более поразило всех своею неожиданностью, что он еще накануне вечером ужинал при дворе и долго имел честь разговаривать с императором, не подозревал и тени какой-нибудь немилости.

Однако все тайное становится явным — поползли слухи, разговоры о предосудительном поведении императрицы, ее интимной связи с арестованным молодцом. Следствие над ним не продолжалось и недели, и палач по приговору суда отрубил несчастному Монсу голову — за взятки от просителей, приходивших к императрице, злоупотребление ее доверием, за казнокрадство. Так выглядела официальная версия, многих не убедившая.

Имя Екатерины в связи с арестом, следствием и казнью, естественно, не упоминалось — жена Цезаря вне подозрений! Она сохраняла спокойствие и невозмутимость, но пыталась, правда, как делала довольно часто, ходатайствовать перед Петром за арестованного. Император в припадке слепого гнева разбил зеркало, очень красивое и дорогое, бросив многозначительную фразу:

— Вот прекраснейшее украшение моего дворца. Хочу и уничтожу его!

Екатерина сдержанно, как всегда в таких случаях, ответила:

— Разве от этого твой дворец стал лучше?

Однако намек, более чем прозрачный, поняла, знала крутой нрав супруга. Беспрекословно поехала с ним, по его приказанию, поглядеть на отрубленную голову своего фаворита.

Инцидент был исчерпан, но добрые и сердечные отношения, царившие в доме, ушли в прошлое, и это не могло не угнетать Петра. Большей частью он лежал в постели, болезнь мучит его. Когда боли проходят или становятся не такими сильными, встает, едет куда-либо, занимается делами. В ноябре присутствует на обручении и свадебных торжествах по случаю замужества дочери Анны — она стала женой герцога Голштинского. Восемнадцатого декабря отмечали день рождения младшей — Елизаветы. Через два дня он уже на церемонии избрания нового «князя-папы», так как умер Бутурлин. Он составляет и редактирует указы и инструкции, в том числе Витусу Берингу, руководителю Камчатской экспедиции, состоявшейся уже после смерти императора. Он очень спешит закончить работу над инструкцией, вынашивая смелые планы, о чем говорит Апраксину:

— Худое здоровье заставило меня сидеть дома. Я вспомнил на сих днях то, о чем мыслил давно и что другие дела предпринять мешали, то есть — о дороге через Ледовитое море в Китай и Индию.

В последние годы много внимания он уделял работе вместе с кабинет-секретарем Макаровым над «Историей Северной войны» — читал, переправлял, переделывал без конца ее текст. Так продолжалось до его смерти.

Скончался он в страшных мучениях 28 января 1725 года — перед тем от болей несколько дней сильно кричал, потом, ослабев, только стонал. Сорок дней его тело оставалось непогребенным, и безутешная Екатерина, провозглашенная императрицей, оплакивала его. Сам император не успел (да и хотел ли?) назначить ее своей преемницей, наследницей. Перед кончиной он слабеющей рукой успел написать на бумаге: «Отдайте все…» — кому? Кто знает…

«…Что се есть? До чего мы дожили, о россияне? — вопрошал на погребении великого императора Феофан Прокопович, один из его любимцев. — Что делаем? Петра Великого погребаем».

Обозревая пройденный Петром и Россией путь, знаменитый проповедник, сподвижник Петра скупыми и яркими мазками охарактеризовал деяния, совершенные покойным государем, и заветы, им оставленные:

«Безмерно богатство силы и славы при нас есть. Какову Россию свою сделал, такова и будет: сделал добрым любимою, любима и будет; сделал врагам страшною, страшная и будет; сделал на весь мир славною, славная и быть не перестанет. Оставил нам духовные, гражданские и воинские исправления».

Скорбь россиян, их гордость тем, что сделали император и его подданные, звучали в словах Феофана Прокоповича 8 марта, в день похорон Петра Великого, которые проходили в Петропавловском соборе. Петра приняла та прибалтийская земля, о которой он мечтал с юношеских лет, борьбе за которую посвятил свою жизнь, и он сошел в нее с печатью глубокого и таинственного раздумья на царственном челе.

Е. АНИСИМОВ