Исторические портреты. 1613 — 1762. Михаил Федорович — Петр III - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 116

В этом же месяце становится известно о заключении союзного договора между Англией и Швецией, В Балтийском море появляется английская эскадра Норриса. Однако давление, шантаж и угрозы не дали того, на что рассчитывали новые союзники. Петр, не желая открытого столкновения с Англией, укрыл свой флот в гавани под защиту орудий. Не побирался он уступать и нажиму:

— Мы ни на какие угрозы не посмотрим и неполезного миру не учиним, но, что б ни было, будем продолжать войну.

Враждебная позиция сильнейшей морской державы не смутила Россию — так выросла ее мощь, экономическая и военная. Эскадра Норриса, имевшая целью уничтожить русский флот, ни с чем вернулась осенью к родным берегам. Весной 1720 года она снова появилась на Балтике, усиленная дополнительными кораблями. Но, несмотря на это, русские десанты снова высаживаются в Швеции и действуют по ее восточному побережью. Петр извещает о том своего посла Куракина:

«Правда, хотя не гораздо великой неприятелю убыток учинен, только то, слава Богу, сделано, что перед глазами помощников их (англичан с эскадры Норриса. — В.Б.), чему препятствовать ничем не могли».

А в конце июля того же года русская эскадра наголову разгромила превосходные по численности морские силы Швеции при Гренгаме. Русские галеры во время сражения атаковали гораздо более мощно вооруженные фрегаты противника, четыре из них захватили, причем, по словам Петра, едва взяты абордажами на полном ходу». Норрис ничем не мог помешать русским и помочь союзнику. Правда, у Ревеля, где он стоял со своими и шведскими кораблями, сжег избу и баню для работных людей на острове Наргене. Петр по этому поводу с юмором писал Куракину, советуя тому поместить в газетах Западной Европы сообщения о сей великой победе. Сам царь получил о том же письмо от Меншикова с шутливым утешением:

«В созжении избы не извольте печалиться, но уступите добычу сию им на раздел, а именно: баню шведскому, а избу английскому флотам".

На Балтике происки английского кабинета успеха не имели. Не срабатывала «система Стэнгопа» — главы правительства, которое надеялось утвердить гегемонию Англии на Средиземноморье и Балтике. Правда, в союз с ней вступили Франция, Австрия, Голландия (Четверной союз). Направлен он был против Испании, а после заключения англо-шведского союза и против России. Особо антирусскую позицию в том Четверном союзе занимала Австрия. Франция не была склонна во всем поддерживать Англию на Балтике. Голландия, в силу своих торговых интересов, придерживалась нейтралитета. Против России в сговоре с Австрией и Ганновером выступил Август II как саксонский курфюрст — он не мог простить Петру удаления своих саксонских войск из Речи Посполитой в 1717 году.

Пятого января 1719 года появляется на свет договор о взаимной помощи и союзе между Австрией, Ганновером и Саксонией (Венский союз). Они согласились в том, чтобы совместными усилиями препятствовать попыткам Петра занять Польшу (Петр и не имел такого плана), проводить через ее земли свои войска в Германию. Георг I, подписавший трактат, как ганноверский курфюрст, обещал, уже в качестве короля английского, что его флот на Балтике окажет содействие союзникам против России. Наконец, они выработали… условия мира между Швецией и Россией: царю оставить Петербург, остров Котлин и Нарву; если же не захочет, то отобрать у него Эстляндию и Лифляндию, а Речи Посполитой отдать Киев и Смоленск.

Венский договор реального значения не получил. В Польше опасались, что Август II и его саксонцы разделят польское государство. Участники трактата не могли не принимать во внимание, что Россия из года в год одерживала победы и на Балтийском море, и на севере Германии, и на шведской территории, вплоть до окрестностей Стокгольма. Военные действия на русской территории со времен Лесной и Полтавы ушли в прошлое.

Могущество России не позволяло поколебать ее позиции даже сильнейшим европейским державам. Но успехи отнюдь не кружат голову царю. Это еще раз показал рецидив с пресловутым мекленбургским делом. В феврале 1719 года войска Ганновера и Вольфенбюттельского княжества заняли Мекленбург по решению императора Священной Римской империи, который внял совету Георга I. Под предлогом улаживания конфликта между Карлом Леопольдом, герцогом Мекленбургским, и его дворянами управление государством взяли под секвестр. Герцогиня, племянница Петра Екатерина Ивановна, прибыла в Петербург и в слезах просила дядю о помощи. Но царь уклонился от вмешательства, здраво рассудив, что оно столкнет его с ведущими государствами Европы. Уступка Петра в Мекленбургском деле не означала, что он также пойдет на попятную в переговорах со Швецией. В первом случае это был третьестепенный вопрос для интересов России, хотя и затрагивал его в личном, родственном плане; во втором — речь шла о жизненно важных интересах государства, и в новой инструкции Брюсу и Остерману (от 15 марта 1719 года) он снова подчеркивает необходимости оставить за ним и его страной приобретения в Восточной Прибалтике. Он был готов пойти на уступку — выплатить шведам один миллион рублей за Лифляндию.

Шведский король питал призрачные надежды на успех английского плана «северного умиротворения", а его дипломаты в переговорах с русскими контрагентами тянули время. Участники Четверного и Венского союзов рассчитывали, что Петр отступит перед таким мощным фронтом. Фридрих Вильгельм, прусский король, советует царю не рисковать, пойти на уступки на Аландах. Но не таков был Петр, чтобы отступать там, где чувствовал себя сильным и правым. Вместо этого он решает перейти в наступление:

«Никакого другого пути, — отвечает он прусскому монарху — кроме твердости, не вижу, через который бы мы резонабельный мир с Швецией получить могли".

Вместо дипломатов должны были заговорить пушки, поскольку шведы ничего не поймут, «ежели, — по словам царя, — оружие при поре употреблено и присовокуплено не будет». Ссылка Фридриха Вильгельма на печальный пример Испании, которая терпит поражение в борьбе со странами Четверного союза, его не убеждает — сила России гораздо более внушительна в сравнении с испанской, выступление Франции и Австрии против России маловероятно; английского флота русский флот не боится; у всех этих стран есть свои проблемы, которые их волнуют. Уверенность Петра в своем флоте нашла блестящее подтверждение в морском сражении при Гренгаме. Тогда русские отряды высадились севернее и южнее Стокгольма, разорили восемь городов, в том числе Норчепинг — второй по величине после столицы, двадцать один завод, тысячу триста шестьдесят три деревни и многое другое. Выполняя строгий приказ Петра, солдаты не трогали местных жителей, не разоряли церкви. Апраксин, генерал-адмирал, руководивший десантом, действия которого показали беззащитность Швеции, говорил, что не составит большого труда взять и Стокгольм. Шведы, по существу, расплачивались за те безобразия, которые творили солдаты Карла XII на русской территории; только русские солдаты не поступали так жестоко с населением, как шведы.