Лабиринты рая - Саган Ник - Страница 49

Я подошел, чтобы лучше рассмотреть.

С другой стороны двери я увидел Серого мальчика, я уже видел его раньше – один раз во сне и один раз наяву, но лишь долю секунды. В тот день, когда Мерк вдребезги разнес ГВР. Тогда я решил, что мне привиделось. Но вот он, совсем рядом, смотрит на меня, стоя на коленях, через щелочку почтового ящика.

Серая тень в цветном мире. Глюк системы.

Он поднес палец к губам: подожди задавать вопросы. Ш-ш. Он поманил меня снова, за пределы дома, отойти подальше.

Ящик захлопнулся.

Я оглянулся, девушка Тая по-прежнему лежала свернувшись калачиком возле него. При всех ее недостатках, она так самоотверженно пыталась вернуть Тая к жизни, что я смотрел на нее теперь другими глазами. Даже если комната вдруг загорится, она не двинется с места.

Я не стал ее беспокоить. Открыл дверь и вышел. Я последовал за Серым вниз по ступенькам. Ночь опустилась неожиданно, полуденное солнце скатилось за горизонт без причин и без предупреждения. Он повел меня на задний двор к утиному пруду Тая, которым он так дорожил. Питомцы Шампань играли в догонялки, семейство диких уток плавало бесконечными кругами, останавливаясь время от времени, чтобы клюнуть планктон.

Глядя на свое отражение в пруду, Серый обдумывал что-то, потом посмотрел на меня.

– Удивительно, как иногда можно надеяться на что-то очень долго, но, когда это наконец происходит, вдруг понять, насколько это чудовищно, – заговорил он. – Нет, не просто удивительно. Ха-ха. Скорее удивительно и странно. Или удивительно и грустно. Как обычно, не могу подобрать слов.

– Я тебя уже видел, – сказал я. – Кто ты?

– Призрак в машине, – хихикнул он.

Я промолчал.

– Папа называл меня Маласи, – сказал он. – Маласи Бета-тест. Остальные девять – твои родные братья и сестры, а я – твой сводный брат.

– Действительно? – хмуро поинтересовался я.

– Старший сводный брат. Знаешь, я ведь видел, как вы росли. Украдкой, конечно.

– Ты виртуальный.

– Естественно. Виртуальный мальчик. Гедехтнис с моей помощью испытывал систему, пока вы плескались в пробирке. – Он потрогал воду рукой, пошли круги, которые обеспокоили уток. – Они изучали мои реакции. Вносили изменения. На мне испытывали персонажей ГВР. Двенадцать Нэнни, шестнадцать Маэстро, двадцать восемь мам, тридцать один отец. Это были чужие отцы, как ты понимаешь. Потому что мой настоящий папа – доктор Джеймс Хёгуси, те были лишь программами, которые должны были воспитывать вас. И конечно, ты знаешь, кто моя настоящая мама. – Он показал рукой на лежащее вокруг пространство ГВР. – Вы живете в ней уже восемнадцать лет.

– Похоже, тебе чертовски плохо.

– Знаешь что? – ответил он. – На это у меня есть причины. Без меня им бы не удалось сделать все это, но как только они закончили, они заперли меня на задворках. Вы росли, а я сидел и только смотрел на вас.

– Ах-ах, – бросил я. – И поэтому ты нас убиваешь?

– Нет, поэтому я… – Он сморщился, помолчал немного. – Ладно, убиваю, – согласился он. – В каком-то смысле я несу ответственность за это, потому что без меня ничего подобного не случилось бы. Но я этого не хотел.

– Ладно, тогда что получается? Ты убил их случайно?

– Я пытаюсь помочь тебе.

– Плохо пытаешься, – заметил я.

– Я прямо сейчас помогаю тебе, а ты даже не подозреваешь.

Он начал рассказывать. Получалось, что против меня выступили организованные силы. Он и Пейс старались изо всех сил сдерживать эти силы. Он считал это своим долгом, потому что нес за меня ответственность.

– Знаешь, что такое истекать кровью?

– Кровотечение.

– Нет, не в моем случае, – сказал он, похлопав себя по груди. – Знаешь, что это значит для меня?

Я отрицательно покачал головой.

– Когда вы, органические, расстроены, вы держите это в себе. Может быть, иногда вы это как-то выражаете словами или действиями, но сами чувства всегда остаются при вас. Со мной все не так. Я – часть машины. Я – ее сознание. Когда я что-то чувствую, машина истекает кровью.

– Ты хочешь сказать, что твоя личность, это «маленькое, несчастное я», чертова искусственная личность заражает всю систему…

– Заражает, да, точнее не скажешь.

– … и академию, и все остальное?

– Уже восемнадцать лет, – кивнул он. – Медленно, но верно.

– И Маэстро, – продолжил я.

– Совсем свихнулся на сигаретах с какао. Абсолютно.

Значит, размышлял я, Маласи изменил натуру Маэстро, а теперь об этом сожалеет, пытается запихнуть монету обратно в копилку.

– Гедехтнис построил развивающуюся систему, – объяснял он. – Окружение запрограммировано таким образом, чтобы оно реагировало на ваши действия. Но я ведь тоже ребенок. Вот такая недоработка программы. Система откликается на мои желания даже охотнее, чем на ваши. Она приспосабливается ко мне независимо от моего желания.

– Ты, наверное, уже давно об этом знаешь. Почему ты не пришел ко мне раньше?

– Поверь, я пытался, – сказал он, – но мне пришлось защищать свою жизнь. Он уже дважды удалял меня. Я восстанавливался по синхронизированному резервному файлу, я спрятал несколько таких в системных каталогах. Со временем он найдет их все, и со мной будет покончено. И с Пейсом тоже.

– Если я первым не удалю его.

– Образно говоря.

– Я отправлюсь в Дербингем, в штаб компании. Избавлюсь от Маэстро. Отключу всех от ГВР.

– Неплохо для начала, – согласился Маласи.

– А что еще нужно?

– Боюсь, что это не поможет остановить убийства, – нахмурился он. – Он просто изменит тактику. Вместо электрических выбросов и отключения кислорода он начнет использовать пистолеты.

– Хотел бы я на это посмотреть. Он что, построит себе физическое тело, будет гоняться за нами, охотиться?

– Построит себе тело?

Меня удивило его смущение.

– Ты не понимаешь, – пояснил он. – Я говорю не про Маэстро. Маэстро просто инструмент. Я заразил всю систему, и она включает также и всех ребят. Вы росли, росли и мои страдания. И на вас это также повлияло. От этого не отмахнешься, не убежишь.

– Это один из нас.

– Я никому не хотел зла. Возможно, он был паршивой овцой. Не исключено, что он бы стал таким и без моего участия. Узнать, что ты не человек, – серьезный удар. Любой может сорваться, так ведь?

– И кто же сорвался?

– Тот, кого я больше всех ненавидел. Старший.

«Старший, – подумал я. – Перворожденный».

– Меркуцио ослеп, – сказал я. – Это не он, ведь Маэстро его ослепил.

– Нет, его ослепил я. Пытался отключить его от системы, но отключить мне удалось только его визуальный процессор.

Я лишился дара речи. Мой лучший друг.

– Он убил током Лазаря. Он задушил Тайлера. Он пытается убить тебя прямо сейчас, но мы с Пейсом работаем вместе и поддерживаем кислород в твоем контейнере.

Маласи казался маленьким и несчастным, впрочем, я чувствовал себя таким же. За его спиной северное сияние рисовало на небе узор холодным зловещим переливом цветов.

«Меркуцио, – подумал я. – Слепец блефует».

Я не хотел в это поверить. Я так хотел, чтобы все оказалось неправдой, наговором Серого мальчика. Если бы он оказался виновным, просто неисправная программа, которую заклинило на убийстве, я бы с чистой совестью стер его. Как обычную ошибку. В конце концов, он был искусственным существом и ничего общего с нами не имел.

Но Мерк…

Меня всегда поражала мрачность его чувства юмора, в этом он превосходил даже меня. Он всегда будто прятался за своим сарказмом, придерживаясь принципа «а мое какое дело», за которым прятал свои страхи.

Хотя, возможно, он ничего не прятал. Может быть, это его представления обо мне были искаженными.

Он был лучшим хакером. Он разбирался в этом и умел использовать свои возможности. Я мог бы допустить, что ему хотелось как-то принизить Лазаря, – пусть даже нанести ему физический ущерб. Они враждовали годами. Но убить его… Значит, он перешел какую-то грань, перейдя через которую уже невозможно вернуться назад? Я как-то читал интервью с серийными убийцами, все они признавались, что первое убийство – самое трудное, но чем дальше, тем легче.