Другие миры (сборник) - Тан Шон - Страница 22

Два дня до посадки. Уроки кончились. Все, что детям надлежало знать, они либо уже знали, либо узнают по прибытии на Примордий.

Совет М-Бика заседал непрерывно. Постоянно просачивающиеся слухи доводили людей до ручки. Слухи, что М-Бик не выйдет на геосинхронную орбиту, как всегда предполагалось. Слухи, что грузовой отсек посадочного челнока слишком мал и в него не влезет все сельскохозяйственное оборудование, которое, несомненно, понадобится им на месте. Слухи, что Строители были не настолько прозорливы, как всем хотелось надеяться.

– И что? – разглагольствовал Оушен Клингсмит. – Ну, мелкие трудности – так они нам только на пользу. В конце концов, мы завоюем Примордий и заживем как короли. Ну, по крайней мере, кто-то из нас заживет.

Затем официально объявили, что в расчеты закрались незначительные ошибки и ни на какую орбиту М-Бик действительно не идет, а будет садиться – ну, честно говоря, падать – прямо на Примордий.

– Беспокоиться не о чем, – уверял всех губернатор Бейнбридж. – Мы покинем станцию на посадочном челноке задолго до того, как это случится. Все будет точно по расписанию!

В последнюю ночь на Таннеровой ферме неожиданно объявилась Морена. Большую часть дня хозяин дома убил на раскладывание и перекладывание скарба в две большие кучи: что ему надо взять с собой и что он хотел взять. Таннер все пытался избавиться от лишнего, чтобы умять остальное в рюкзак, но оно категорически отказывалось туда лезть. Если хочешь выжить, брать придется только еду и воду, понял он, наконец. С Мореной пришло желанное облегчение… но тут Таннер заметил у нее в глазах слезы.

– Идем скорее! – всхлипнула она. – Дедушка… Я вызвала врача, но он не пришел… И не придет! Никому нет до нас дела!

Они бежали бегом до самой фермы Босолеев. Старый мистер Босолей у себя в постели выглядел так скверно, что Таннер подумал, он уже умер. Но тут мнимый труп медленно поднял веки.

– Я рад… – прошелестел он. – Рад, что этого не увижу. Что умру еще до того, как мы туда доберемся. До того, как все случится.

– Не говори так, деда! – Морена взяла его за руку. – Ты тоже полетишь на корабле, вместе со всеми. Остался всего один день. Ты же сможешь продержаться еще один день!

– Мне так жаль… Так жаль тебя, Морена. И тебя, Таннер.

На мгновение его мутный взгляд прояснился. Он посмотрел Таннеру прямо в глаза. И тот понял.

– Вы ведь что-то знаете, так? – прошептал он.

– Не знал. Но подозревал, – тихо промолвил старик. – Я немножко порылся в компьютере. Там многое разложено по полочкам… но об истинном положении дел можно судить как раз по тому, чего на полочках нет.

Он поморщился, заерзал и глубоко вздохнул, чтобы отогнать боль. Потом опустил веки, слишком слабые, чтобы держать их открытыми.

– Складские баки… Они все находятся в хвостовой части барабана. За стенкой, надежно запертые. Попасть туда нельзя. Контролируются только компьютером.

Про складские баки Таннер знал. В них было зерно, химические удобрения, жидкий кислород – все, что нужно для обеспечения жизни колонистов на протяжении шестидесяти семи лет полета. Никто в жизни не видел грузовой отсек, где стояли баки, но все знали, что он есть. Это была еще одна система, спроектированная Строителями так, чтобы работать безо всякого вмешательства человека.

– Баки должны уже быть пусты, припасы израсходованы, – продолжал мистер Босолей. – Но все контейнеры стоят полные.

Морена покачала головой.

– Ты, должно быть, ошибся, деда.

– Но это чистая правда, – возразил Таннер. – Мы уже истратили все, что было в этих баках… тогда возникает вопрос: что в них сейчас?

Мистер Босолей сжал руку Морены, так что костяшки у него совсем побелели.

– Мне так жаль, малышка… – прошептал он.

И когда он уже падал в объятия смерти, с губ его вместе с последним вздохом слетели пророческие слова:

– Этот драгоценный груз – не мы…

Как и полагается всякой уважающей себя консервной банке, у М-Бика были два донышка. Колонисты называли то, что с носового конца, «крышкой», хотя открываться оно и не думало. Сквозь стальное лицо крышки наружу глядели школа, медицинский центр, рынок и всякие конторы. С другого конца барабана располагался «багажник», и если дизайн крышки подразумевал какую-то эстетическую привлекательность – с росписями и мозаиками поверх стали, то багажник носил сугубо утилитарный характер и был на редкость безобразен. Там находилось оборудование, перерабатывавшее воду и восстанавливавшее кислородный баланс воздуха, когда растительная жизнь страты не справлялась с этим в одиночку. Там же был реактор, питавший электронику и не дававший М-Бику замерзнуть в ледяных глубинах космоса. Но большую часть багажника занимали именно складские помещения. Трубы ныряли внутрь и выныривали наружу; автоматика работала безупречно, так что никому, решительно никому не было нужды беспокоиться о том, что творится за толстой стальной переборкой.

В переборке, впрочем, имелся люк – зловещий, будто врата склепа. Через него можно было попасть в гигантский, заполненный контейнерами склад. Разумеется, на нем красовался сердитый алый знак, гласивший: «Служебное помещение. Вход только для уполномоченных лиц». Судя по всему, на М-Бике уполномоченных не было, так как дверь никогда не открывалась.

В то последнее утро, всего за несколько часов до запуска посадочного челнока, Морена с Таннером похоронили старого мистера Босолея в самой середине его земель. Вообще-то так поступать было нельзя – на этот счет имелись строгие правила, но до этих двоих, как всегда, никому не было никакого дела. Никто не пришел им помешать. Население М-Бика было слишком занято приготовлениями к светлому будущему, чтобы обращать внимание на старомодные ритуалы в честь последнего из первых колонистов и поведение двух плохо вымытых сирот.

Покончив с обрядом и прочитав положенные молитвы, Таннер с Мореной, недолго думая, устремились прямо в грузовой отсек.

Рядом с люком располагалась панель безопасности, и, конечно, она требовала пароля. Таннер еще не встречал компьютера, который он не смог бы хакнуть, – но в этом не было никакого интерфейса, кроме, собственно, клавиатуры. Единственный способ проникнуть внутрь – взломать код.

Пока все нормальные колонисты наслаждались раблезианским Завтраком Дружбы (то есть утилизировали всю пищу, которую не могли взять с собой), Таннер и Морена приплясывали перед люком и один за другим пробовали десятки паролей. Ни один, естественно, не подошел.

Таннер злобно пнул стальную дверь. Она никак не отреагировала, но подарила ему еще один синяк.

– Я отказываюсь принимать поражение от какого-то уродского пароля!

– До старта транспортного челнока остается меньше шести часов. Может, нам лучше бросить эту затею и бежать готовиться к высадке?

– Нет! Твой дедушка определенно что-то знал.

Таннер плевать хотел на время: пусть себе утекает. Тот самый инстинкт, предвидевший события на три хода вперед, вопил, что там, за дверью, спрятано что-то важное. Даже не просто важное, а ЖИЗНЕННО важное!

– Гляди-ка! – он показал на латунную пластинку над дверью.

Это была звездная карта той самой области космоса, куда они направлялись, – по крайней мере, как та выглядела с Земли. Семь звезд составляли фигуру, ставшую за долгие годы родной всем обитателям М-Бика.

– Где мы видели это раньше?

– Везде, – отозвалась Морена. – Настенные росписи в школе, на флаге М-Бика…

– Нет, вот именно такую латунную пластинку. Я уверен, я ее уже где-то встречал…

Морена прищурилась на нее.

– На городской площади, – сказала она. – Точно такая же прибита к памятнику Строителям.

– Бинго! Скорее туда!

И они помчались обратно в город. В центре площади возвышалась статуя с высеченным на каменном постаменте пышным посвящением. Помимо посвящения там действительно красовалась латунная табличка с семью звездами.