Барсук выслеживает тигра - Чонси Нэн - Страница 32

— А как папа может помочь ей?

Крошка мама посмотрела на него, но не успела ответить: долину потряс самый страшный здесь звук — эхо выстрела, которое разнеслось среди холмов.

— Это все, что отец мог сделать для нашей бедной Бауры, сынок, — тихо промолвила мать.

На другой день Бадж опять запряг двух лошадей в санки, и тело старой Бауры отвезли обратно на выгон, где она провела так много времени, с аппетитом пощипывая траву. Отец старательно подгребал топливо к костру, сложенному Бад-жем, а потом они положили на него Бауру и подожгли листья.

Огонь зашумел, запел, свежая смола затрещала, пламя поднялось чуть не до небес, а отец, мать и Бадж бегали вокруг, гася мокрыми мешками искры, прежде чем они попадали на траву и деревья.

Наконец костер почти догорел, остались только красные угли, и тогда Бадж насыпал на них сверху обгорелые куски дерева.

К сумеркам костер уже погас, так что можно было его оставить.

— Но мы еще перед сном придем сюда проверить, все ли в порядке, — сказал отец.

Когда они проходили мимо загородки, мать указала на землю:

— Санки затерли все следы, — сказала она.

— Скверно! А ты на них успела взглянуть?

Бадж давно уже не видел мать улыбающейся, но сейчас она улыбалась.

— Да, сынок, видела, и мне они больше ни к чему. Вчера мы с отцом видели и того, кто их оставил. Не правда ли, отец?

— Да. И знай, Бадж, что в загородке пролома не оказалось, значит, стадо не выходило оттуда.

— Так что это следы кашей пестрой телки. Может, она искала свою мать. Во всяком случае, она тут бродила, когда мы увезли Бауру домой. Да, да, бродила вокруг загона.

— Вы ее здесь и видели?

— Да, она паслась неподалеку. Одичала, конечно, и, когда мы подошли, ускакала галопом. Но я успела узнать ее: это наша Пеструшка.

— И теперь придется ловить ее, — добавил отец со вздохом. — Если б не надо было идти к Проволоке, я бы завтра же пошел ее искать. По свежим следам найти легче.

Бадж смотрел на голые утесы и зеленые долины, на далекие горы. Он спросил:

— А как же ты ее поймаешь, папа? Как ее остановить, если она все время бежит?

— Пригнать бы ее сюда, в загон… — Крошка мама печально посмотрела на дорогу, потом вдруг, оглянувшись, указала на полную луну над холмом.

Они постояли с минуту, глядя, как она выплывает на небо.

— Ну, пора домой, — сказал отец. — Завтра рано выходить, сынок.

Из-за всех этих событий Бадж почти забыл, что завтра приезжает Сэм.

7. СОБАЧКА ОСОБОЙ ПОРОДЫ

В это утро Бадж проснулся раньше, чем голос отца послышался за тонкой перегородкой. Ведь сегодня должен приехать Сэм! Он непременно приедет, и тогда они вдвоем найдут себе немало интересных занятий, — это куда интереснее, чем без конца работать пилой или думать о бедной Бауре.

Разумеется, здесь, на новом месте, где Сэм еще никогда не бывал, он поведет себя по-другому. При встречах на переправе Баджу не всегда нравился его двоюродный братец, но теперь он хотел верить, что здесь, у них дома, Сэм станет другим.

И поэтому Бадж сегодня удивил отца: при первом же оклике вскочил со своей постели (мешка, набитого папоротником и разостланного прямо на полу) и сразу побежал выводить лошадей, хотя солнце еще не взошло.

Три кулака были еще окутаны туманом, когда отец и сын дошли до верхнего конца тропки Зигзаг. На тропке было не так уж скользко, потому что в последнее время дождей выпадало меньше, чем обычно. Скоро путники вошли в полосу ослепительного солнечного света, и мир вокруг так и засиял, словно весь обновился.

— Тпру, Принц! Тпру, Алмаз! — закричал отец, и лошади остановились.

Отец присел на камень и стал крошить табак для своей трубки, а Бадж пристроился у него за спиной. Сегодня он даже не смотрел сверху на долину и дом — мысли его были заняты другим.

— Папа!

— Что, сынок?

— Папа, если б тебя спросили, что тяжелее — фунт золота или фунт перьев, и дали бы выбрать, что бы ты взял?

— Что я выбрал бы — это один вопрос, а что тяжелее — другой. Выбрал бы золото.

— Но золото — неверный ответ. И перья — тоже. Так сказал Сэм. — У Баджа от напряжения даже лоб собрался в морщины.

— Давай разберемся. Скажем, тебе нужно было бы навьючить на Принца фунт золота или фунт перьев. Как ты думаешь, ему было бы все равно, что ты на него взвалишь?

— Нет, если только… Ага, понял! Ведь вес-то одинаковый — один фунт! Вот потому Сэм и сказал, что оба ответа неверные. Значит, он просто морочил меня, правда? — Лицо Баджа просияло. — Ну, теперь я тоже его перехитрю!

Они молчали. Отец с наслаждением пыхтел трубкой, лошади стояли спокойно, изредка отгоняя хвостами мух. Степной орел кружил высоко в синеве неба, и Бадж невольно следил за ним, хотя мысли его были далеко. Вдруг он улыбнулся.

— Придумал, папа! Вот, например, ты стоишь на одном берегу реки и бросаешь на другой фунт золота и фунт перьев — что скорее долетит?

— Золото. А перья могут полететь обратно, прямо тебе в лицо.

— Вот и неверно! Представь, что эти перья на птице, а птица перелетит через реку. Вот тут-то я и запутаю Сэма!

— Ты, я вижу, думаешь, что Сэмми будет здорово задаваться? — заметил отец, выколачивая трубку.

Бадж ничего не ответил, только вскочил и торопливо зашагал по тропе.

С первого взгляда они убедились, что река Гордон из взбешенного чудовища снова превратилась в приличную речку, которая течет себе степенно и спокойно, не выходя из берегов. Привязав, как всегда, лошадей в тени дикой вишни, они поспешили к Проволоке.

— Дяди не видно. Покричать?

— Лучше переберись на тот берег. Наверно, он уже там, но не слышал, как мы подошли. Впрочем, можешь и покричать им, а я пока притащу сюда остальную кладь.

Бадж крикнул: „Ты здесь, Сэм?“ — потом уцепился за проволоку и перебрался по ней вдвое быстрее, чем обычно. Когда он ступил на другой берег около большого дерева, то увидел, что там его кто-то ждет. Это был Сэм!

— Вот хорошо, что ты приехал! — воскликнул Бадж, широко улыбаясь.

Сэм ничего не ответил. Он стоял надувшись и напоминал Баджу грозовую тучу, когда она закрывает солнечное небо. В недоумении Бадж спрашивал себя, чем он успел обидеть Сэма.

— Что случилось? — пробормотал он, нерешительно подходя ближе.

Сэм скривил рот и сказал негодующим и презрительным тоном, указывая пальцем себе за спину:

— А вот что!

И тут только Бадж заметил, что из-за Сэма кто-то украдкой смотрит на него. Он даже рот разинул от удивления, увидев худенькую, бледную девочку с испуганными серыми глазами. Она напомнила ему боязливую трепещущую пташку, ту, которую называют „крапивником“. Одной рукой, похожей на птичью лапку, она обнимала девочку поменьше, крепенькую на вид. У этой малышки растрепанные темные кудри нависали на глаза, напоминая птичье гнездо, а глаза — черные бусинки — смотрели на Баджа вовсе не боязливо, а лукаво, — видимо, ее забавлял ошеломленный вид мальчика.

Старшая девочка заговорила взволнованно и торопливо:

— Меня зовут Брон. А это — Сальви, она у нас самая младшая, если не считать близнецов.

— Нет! — спокойно отрезала юная Сальви.

— Да, да, деточка, тебя зовут Сальви. Правда, Сэм?

— Нет! — повторила малышка, все еще глядя на Баджа так хитро, словно была с ним в заговоре.

Сэм по-прежнему смотрел куда-то в пространство, как будто ничего не слыша.

— Ее вправду так зовут, но ей это имя не нравится, — огорченно пояснила Брон. — Она любит, чтобы ее звали иначе, а наша мама…

— Я — Шеппи, — объявила девчушка так решительно, что возражений больше не последовало.

Брон опять боязливо поглядела на Баджа.

— Ты — Бадж, да? Как ты думаешь, твой папа захочет нас взять? Мама сказала Сэму, что отпустит его к вам, только если мы тоже поедем. И еще мама сказала… — Брон замолчала, не договорив, и нервно зашевелила пальцами.

— Они испортят мне все удовольствие, — буркнул Сэм, все еще хмурясь, и с пристыженным видом добавил: — Право, Бадж, не моя вина, что они тоже приехали.