Три сказки - Хоай То - Страница 16

Все радовало взор, но наш Богомол вскоре перестал глядеть по сторонам. «Почему?» — спросите вы. Да потому, что он не привык ходить далеко, и у него сразу устали ноги. Потом у него заболела шея. Потом онемели длинные задние лапы, а без них ведь и шагу не ступишь. Наконец у него заломила спина. Короче, на нем, как говорится, места живого не осталось. Я думаю, что те, кому довелось пешком совершать далекие странствия, лучше других поймут страдания Богомола. Ведь так всегда бывает: чем больше ходишь, тем сильнее болят ноги! Конечно, когда Богомол раньше мысленно проделывал свое Героическое Путешествие, все получалось гораздо легче. А вот на самом деле…

Пришлось сделать привал. Полежал он немного, пока ноги перестали гудеть, потом встал, с трудом разогнув поясницу, и заковылял дальше. Хоть ползком, хоть бегом, но надо было убираться из этих мест, потому что, как оказалось, здесь не осталось никакой Еды. Ведь зима была на носу, и вокруг вся трава и листва увядала и засыхала.

Потащился Богомол по дороге. Вот уж правда, с дурной головой наплачешься. И кто, спрашивается, заставлял его терпеть такие муки? А вернуться назад теперь уже неудобно. Очень неудачно начинались его Странствия.

Но деваться некуда, и зашагал Богомол дальше. А ноги по-прежнему заплетались, глаза слипались, и вообще настроение у него совсем испортилось. Неожиданно он услышал какой-то странный шум прямо перед своим носом.

Богомол остановился, вытянул шею и вдруг увидел Невиданное Чудовище.

Оно было большое и массивное, как камень. Все черное-пречерное, даже усы и те — словно сажа, только по бокам, около самых глаз, виднелись маленькие белые пятнышки. Но зато Чудовище было гладкое-гладкое, и оно так и блестело на солнце. Не будь у черного Чудовища черных усов, никто бы не догадался с первого взгляда, где у него перед, а где зад, потому что оно было очень толстое и очень круглое и со всех сторон одинаковое. А нашему маленькому Богомолу это Чудовище показалось особенно громадным и страшным — ведь он никогда еще не видывал таких великанов. Хотя, по правде говоря, это был самый заурядный и вовсе не кровожадный Жук Ко-Ко, проживающий ка Кокосовых и Арековых Пальмах. Сидит он себе на своей Пальме и кричит: «Ко-ко… ко… ко-ко…» За это ему и дали такое имя.

Как только Богомол робко подошел поближе, Жук сразу увидал его и спросил:

— Эй, малыш, что тебе здесь нужно?

Богомол выпучил глаза.

— Мы — Рыцарь Богомол, вот… путешествуем по свету.

Жук Ко-Ко очень удивился.

— Скажи на милость, ведь тебя раньше звали просто Богомолом, а теперь ты еще и Рыцарь!

— A-а, значит Наша Слава достигла уже и ваших краев! Я рад!

— Ха-ха-ха!.. Хвастунишка и зазнайка — вот ты кто, — расхохотался Жук Ко-Ко. Он смеялся так долго, что Богомол чуть не задремал от усталости. Потом, утерев слезы, он продолжал: — Ты, маленький самозванец, думаешь: объявил себя Рыцарем, и делу конец? А ну как кто-нибудь сломает тебе за это шею?

— Хотел бы я посмотреть на такого храбреца! Да кто на это осмелится?!

Жук Ко-Ко снова расхохотался.

— А вот я сейчас попробую хорошенько отшлепать «вашу честь». Соблаговолите только сообщить мне сначала, куда «вы» изволите направляться.

— Сказано было: Мы путешествуем по свету!

— Ай-ай! И давно «вы» уже в пути?

— Да не очень, но сто лесов и гор и тысячу рек Мы уже прошли!

Видя, что Жук Ко-Ко не торопится перейти от слов к делу, Богомол подумал: «Этот Жук, как Тяу Тяу Ма, хоть и велик ростом, да глуповат и труслив. Нечего с ним тут церемонии разводить». И он, ухмыльнувшись Жуку Ко-Ко прямо в усы, сказал:

— Что ты пристал к Нам со своими дурацкими вопросами? Может, хочешь сразиться на мечах?

— Да я и сам подумал было отколотить тебя. Только вот жалко стало: думаю, не стоит…

— Ха, да ты просто струсил! Не вводи Нас лучше в гнев, не то худо будет.

— Ладно, так и быть, я сейчас научу тебя уму-разуму!

С этими словами Жук Ко-Ко схватил Богомола за шиворот, раскрыл крылья, зажужжал и в одно мгновение взлетел на самую вершину высоченной Кокосовой Пальмы. У Богомола даже дух захватило. Он, дрожа, поджал ножки и креп-ко-крепко зажмурил глаза. А вокруг ужасно завывал ветер, и Богомолу казалось, что он падает в какую-то мрачную пропасть. Но Жук Ко-Ко опустился на гладкий зеленый Пальмовый Лист и сказал:

— Ну, малыш, не бойся, открывай глаза, давай вместе посмотрим, что там внизу. Ты вон прошел сколько лесов, гор и рек, а я только разок взмахнул крыльями и уже вижу отсюда место, где ты родился, и тот Розовый Куст, на котором Мама велела тебе сидеть и дожидаться ее… Ладно-ладно, не волнуйся, сейчас я спущу тебя на землю. И ты беги сразу домой. Поживи-ка еще, братец, вместе с Мамой да наберись от нее ума. Слушайся ее во всем и ешь побольше, а когда повзрослеешь и поумнеешь, странствуй по свету, сколько твоей душе угодно. Вот так-то, дружок!

Потом Жук Ко-Ко опять взял его за шиворот и слетел вместе с ним на Лужайку. Едва Жук отпустил его на волю, как он бросился бежать со всех ног домой. Он бежал и скакал, замирая от страха и не осмеливаясь даже оглянуться назад.

Примчавшись на свою Розовую Ветку, он долго еще не мог прийти в себя и успокоиться. Он улегся пластом под большим листом и так пролежал несколько дней подряд, не решаясь даже носа высунуть наружу. Время шло и шло, а страх его все не проходил. Наконец вернулась его Мать — Почтенная Богомолиха. Ох, как он обрадовался! Он обнимал ее, целовал и прямо-таки плясал от счастья. Конечно, он не посмел рассказать ей о том, что случилось в ее отсутствие.

Вскоре они с матерью перебрались в новое жилище, очень теплое, очень уютное и очень потаенное. Запасов, которые мать принесла с Другого Берега Реки, им двоим хватило на всю долгую и холодную зиму.

Однажды выдался теплый солнечный денек. А какое удовольствие погреться зимой на солнышке! Мама-Богомолиха и Молодой Богомол сидели и грели свои крылышки. Было так тепло и весело, что Богомол наш, разболтавшись и расхваставшись вовсю, решил похвалиться своими подвигами.

— Знаешь, Мама, — сказал он, — когда тебя не было, я здесь устроил несколько отличных штучек!

— Расскажи-ка, сынок, что это за штучки?

Он приосанился и начал:

— Я позолотил Тяу Тяу Ма, что живет на Нашем Лугу, и заставил его признать, что я главный, а он мой Первый Братец!

— Я уж подумала, что ты действительно победил кого-нибудь, — засмеялась Почтенная Богомолиха. — Тяу Тяу Ма и так всегда считались нашими «братцами». Он и без драки признал бы тебя главным. Он вообще очень добрый, и не стоило его обижать.

Богомол огорчился, но все же решил продолжать:

— А еще я до смерти запугал Соседа-Трубоседа. И он тоже признал меня главным.

— Ну-у, это уж совсем никуда не годится! — снова сказала мать. — Тараканы тоже всегда считались нашими «братцами». Стоило ему напомнить об этом, как он тут же признал бы тебя главным. И вообще стыдно обижать слабых.

Теперь уж Богомол совсем опустил усы и пригорюнился. Конечно, он не стал больше ничего рассказывать. Он молча топорщил свои крылышки и жмурился навстречу золотистым лучам Солнца.

— Хочешь, я расскажу, что было дальше? — сказала Мама. — Ты ходил к тетушке Муом и хотел побить ее за то, что она отказалась называть тебя «Ваша честь Рыцарь Богомол». Но тебе от нее влетело, и ты убежал. Жаль, конечно, но это тебя не образумило, ты врал и хвастался перед всеми и радовался, когда тебя ни за что ни про что превозносили чуть не до небес. Поэтому, узнав о Всемирной Славе дядюшки Мена, вернувшегося из своих странствий, ты возомнил, что тебе тоже все по плечу, и отправился путешествовать. Да-да, ты покинул Розовый Куст и нарушил мои Наставления. Хорошо еще, что ты повстречал дядюшку Ко-Ко. Между прочим, ты и ему угрожал побоями. Ай-ай-ай!.. Но он не стал тебя бить, а просто взял хвастунишку за шиворот и поднял на самую верхушку Кокосовой Пальмы. Вот тут-то ты испугался, удрал от него и спрятался на своей Розовой Ветке. Надо уж было рассказывать все до конца. Разве не так, сынок? Все соседи в округе знают уже про твои «отличные штучки». Ты думал, что никто ничего не узнает, а на самом деле ты давно уже стал всеобщим посмешищем. Каково мне это видеть и слышать? Стыд и срам! Зато ты хоть попробовал, какова жизнь и как «просто» в ней все достается.