Невезучка - Ольшанский Иосиф Григорьевич - Страница 5

Папа однажды даже открыл Малую Советскую Энциклопедию, последний том на букву «Я», и прочёл Мишке вслух, что яйцо куриное — это ценный продукт питания. Оно содержит кальций, фосфор, железо и другие минеральные вещества, а также витамины А, Д, В, Е, К и др.

И это не помогло. Мишка заявил, что все эти минеральные вещества, а также витамины можно купить в аптеке. А не обязательно их брать из яйца куриного.

Кончилось тем, что папа очень рассердился, и сказал Мишке, что он вообще может перейти питаться в аптеку.

А кому влетело, вы, конечно, догадываетесь.

Бабушка попробовала за меня заступиться и сказала, что я не сильно виноват, потому что Мишка впечатлительный ребёнок.

Я хотел сказать, что между прочим я тоже впечатлительный. И не так уж мне приятно, когда я не виноват, а мне влетает.

Но я не сказал ничего. Пусть влетает, раз уж мне так не везёт...

Невезучка закаляется

Я в самом начале уже успел сказать, что я решил закаляться и вышел в пятнадцатиградусный мороз в одной рубашке.

Вот как это произошло.

Из всех времён года я больше всего не люблю зиму. То есть, вообще-то я ее люблю - можно в снежки поиграть, на лыжах покататься, на коньках, можно лепить снежных баб. Но мне не нравится, когда вместо закаливания организма приходится надевать на себя тёплые вещи и наматывать на себя разные шарфы...

Папа лично тоже стоит за закаливание организма. И мама тоже, но только на словах. А на деле всё-таки возьмёт и заставит меня потуже замотать шарф вокруг шеи.

Но главный враг моего закаливания — это бабушка. Вообще я люблю бабушку, но зачем она забывает, что раньше тоже была ребёнком, как я.

Мама, например, рассказывает, что когда бабушке было тоже семь лет, она бегала босиком с утра до вечера в любую погоду и даже залезала на деревья!.. А теперь бабушка всё это забыла. Она ведёт такую политику, чтоб меня всячески кутать. Такая пожилая женщина, а не понимает, что разные микробы и вирусы попадают в человеческий организм через нос и через рот. А как раз и нос и рот, когда я гуляю, не закутаны, просто смешно...

И вот, в один прекрасный день я увидел в окно, как во двор вышел Макарычев. Он вышел без всякой шапки, только в пальто. А на улице было целых пятнадцать градусов мороза ниже нуля!.. Конечно, он решил похвалиться, что он закалённый. И как я только увидел Макарычева в таком виде, я тут же решил уговорить бабушку изменить её политику. Я сказал бабушке:

— Сейчас я иду гулять. Ты мне, конечно, начнёшь давать разные слишком тёплые вещи, но давай, бабушка, договоримся, что ты не будешь настаивать. Я решил закаляться.

Я думал, что бабушка будет обязательно против. А она всё-таки хитрющая. Она говорит:

— Я не возражаю.

Я так обрадовался, что даже сразу не ответил.

А бабушка продолжает:

— Но только если ты будешь закаляться постепенно.

— Конечно, постепенно! — говорю я. — Вот сейчас я пойду без шапки. Сегодня вечером выйду без пальто. А завтра утром можно будет попробовать пройтись в одной рубашке.

Бабушка засмеялась и говорит:

— Шутник же ты у меня!

— Почему шутник?.. — удивился я. — Человек говорит тебе серьёзно, а ты — «шутник»...

Тогда бабушка начинает мне возражать и говорит:

— А если серьёзно, то как же ты не понимаешь, что закаляться постепенно означает совсем другое.

Мне сразу стало грустно. Сейчас, конечно, бабушка скажет, что нужно каждое утро регулярно делать зарядку.

— По утрам делать зарядку, — сказала бабушка. — А ты её регулярно делаешь?

Я промолчал. Конечно, я зарядку не делаю регулярно каждое утро.

— Потом делать обтирания. Начать с комнатной воды, а затем перейти на холодную. Ты это делаешь?

Я и тут промолчал. Однажды папа показал мне, как делать эти самые обтирания, я их два раза сделал, а потом перестал.

— Свободное время стараться проводить на воздухе, во всякую погоду, — продолжала бабушка. — Тогда ты совсем не будешь простужаться. А сколько тебя надо упрашивать, чтобы ты вышел погулять? Молчишь? То-то. Силы воли у тебя, мой дорогой, не хватает. А если не хватает у тебя силы воли, то и ходи вот так, как до сих пор ходил, закутанный, и но протестуй!..

Она говорила, а сама в это время надевала на меня зимнее пальто, натягивала на меня тёплую шапку и, конечно, противный тёплый шарф тоже.

Когда я окончательно превратился в куклу-матрёшку, бабушка открыла передо мной дверь на лестничную площадку. И ещё сказала вдогонку:

— Не забудь дышать носом. На улице мороз. Пятнадцать градусов ниже нуля.

И вот я спускаюсь по лестнице, и так мне обидно: «Ну почему никто из взрослых не догадывается, что у меня много силы воли — ни папа, ни мама? А особенно бабушка не догадывается»...

И прямо так мне стало из-за этого обидно, что я тут же твёрдо решил: «Вот возьму сейчас и докажу, пускай удивляются. Всем докажу, что у меня много силы воли. И не только на какое-нибудь там постепенное закаливание, а на настоящее закаливание. Срочное».

Выхожу во двор и думаю, кто же сейчас увидит, как я смело закаляюсь, когда почти никого кругом нет. Одна только мелюзга из детского сада играет в снежки. Правда, какая-то женщина гуляет со своим совсем маленьким ребёнком. Тоже закутала его — прямо какой-то шарик, а не ребёнок. Вот и хорошо, пусть хоть эта взрослая женщина посмотрит, как надо закалять детей.

И всё-таки жалко, что во дворе будет мало свидетелей...

И вдруг я обрадовался: я увидел, как вдали, слева из-за угла, там, где у нас помещается булочная, показался Вовка Макарычев — наверное, он за хлебом ходил, Идёт себе, помахивает головой. Без всякой шапки. Идёт спокойно, как будто его голове совсем не холодно, воображала!..

Тут я окончательно решился. Сбросил с себя пальто, швырнул его на заборчик — у нас во дворе такой садик, а вокруг него низкий заборчик. Потом швырнул на заборчик шапку, так что она свалилась тут же прямо в снег.

Женщина, которая была с ребёнком, увидела это и от удивления даже руками схватилась за лицо. Тогда я и шарф размотал, бросил его тоже и пошёл как ни в чём не бывало навстречу Вовке Макарычеву.

Когда я проходил мимо женщины, я услышал, как она сказала:

— Батюшки!..

Больше она ничего не сказала. А может быть, я другого не расслышал, потому что всё моё внимание теперь уделялось Макарычеву. Мне хотелось не прозевать и увидеть, что появится на его лице, когда мы встретимся. Представляю себе, как он удивится!..

Конечно, он удивился. Но он сказал совсем не то, что я ожидал. Во-первых, он спросил:

— Гуляешь?

Ну я отвечаю как ни в чём не бывало:

— Гуляю. А что?..

Он говорит:

— Мой дядя из Новосибирска рассказывал: у них там в Сибири есть такие — в бане напарятся-нажарятся, а потом совсем голые выбегают и как повалятся в снег. И лежат себе, как будто на траве летом.

Я уже начинаю сильно дрожать от холода, но стараюсь, чтоб Макарычев этого не заметил, и отвечаю:

— Под-думаешь... Когда есть сила в-воли, можно... и голым на снег.

Тут Макарычев начал торопиться и говорит:

— Забыл шапку надеть, голова замёрзла. А тебе не холодно?

Теперь у меня уже зубы стучат друг об дружку, так мне холодно. Но я всё-таки бодро так говорю:

— Н-нет... Ва-ва-ва... Что ты! Ва-ва-ва-ва... Совсем не хо-о-лодно...

Макарычев засмеялся и говорит:

— А у самого зуб на зуб не попадает!..

Я сказал, что попадает. И хотел открыть рот и показать, что попадает, но к этому времени так замёрз, что даже рта не мог открыть. А когда мне, наконец, удалось открыть рот, то Макарычев входил в свой подъезд.