Радио Судьбы - Сафонов Дмитрий Геннадьевич - Страница 115

– Что? – Джордж замер и прислушался. – Здесь такая же тишина... Я хочу сказать – такая же, как...

– Я понял... – Он оглянулся. – По крайней мере, трактора не слышно.

– Это обязательно должен быть трактор?

– Ну-у-у... Наверное, нет... Но трактора не слышно.

– Ты хочешь меня этим обрадовать?

– Стараюсь изо всех сил.

– У тебя получается.

Джордж положил руку ей на плечо и прижал к себе.

– Обещай больше не падать в обморок. Обещаешь? – Он поцеловал ее в щеку, но Рита как-то сморщилась и убрала лицо.

– Я знаю только, что больше никогда не буду визжать, увидев мышь... Насчет всего остального – поручиться не могу.

– Мышь... Это уже неплохо. Ну так пойдем? – Он крепко прижал ее к себе и все же поцеловал. Теперь она не сопротивлялась.

– Да...

Они направились к тому дому, на который показал Джордж. За оградой действительно стояла машина – «Таврия» зеленого цвета.

Они подошли к забору и остановились.

– Эй, хозяева!

Ни звука в ответ. Это походило на дежа вю. «Господи, я это уже видел. Все повторяется, как в прошлый раз...» Джордж оборвал себя.

– Нам придется войти внутрь. Рита кивнула.

– Там... – Джордж не стал уточнять, что «там», он протянул руку за спину и достал из чехла нож.

– Это ведь... не может быть... везде?.. – Рита пыталась донести до него одну простую мысль, но Джордж сильно опасался, что на самом деле она так не думает. Потому что и он так не думал.

– Конечно, не может. Ты все-таки постой здесь, за калиткой, ладно?

– Нет! – Она ухватила его за толстовку на спине. – Я даже на минуту не останусь одна.

– Ого! Это что, любовь? – Шутка звучала вымученно, но... почему-то ничего другого в голову не приходило. На самом деле он даже был рад, что ему не придется идти одному.

– Безусловно. С первого взгляда... на твой... байк, – она выделила голосом слово «байк».

– Я так и понял.

– Ты долго собираешься заполнять паузу?

– Слишком долго не получится. – Джордж направился к крыльцу.

Они поднялись на веранду и медленно, замирая и оглядываясь на каждый шорох, обследовали весь дом.

В доме никого не оказалось. Ни живых, ни мертвых. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, что не было мертвых... «А они могли бы здесь быть, вспомни Гурьево», – подумал Джордж. Но и отсутствие живых не вселяло спокойствия.

– Еще одна пустая деревня, – говорил Джордж, расхаживая по комнатам. – Куда все подевались?

Рита упала в кресло перед телевизором и вытянула ноги.

– Я так устала... Посижу немножко.

– Смотри не засни. – Джордж вышел на кухню и осмотрел половицы. Пол был чист, никаких капель крови. И все же его не покидало ощущение, что здесь что-то произошло. Или вот-вот должно произойти.

Рита через силу улыбнулась:

– Боюсь, мне теперь долго не придется спать.

– Ладно, не преувеличивай. Все пройдет. Когда-нибудь...

Рита пошарила под собой, что-то упиралось ей в спину. Она вытащила руку и достала черную продолговатую коробочку пульта.

– Хочешь узнать последние новости? – осведомился Джордж.

– Хочу убедиться, что где-то еще есть люди. – Ее голос звучал вяло, практически безо всякой интонации.

– Включай. Мне тоже интересно. Может быть, никого уже нет, и мы остались одни на всем белом свете?

Рита помедлила. Ее палец застыл на красной кнопке.

– Я пошутил. Не бойся. Включай, может, что-нибудь уз наем.

Джордж подошел к ней и сел на подлокотник.

– Ну, давай.

Рита колебалась. Джордж взял пульт у нее из рук и нажал кнопку.

Черная безжизненная пустота экрана вдруг вспыхнула, появился молочно-белый фон, по которому бежали дрожащие черные полосы.

Кххщщщщ! В наступившей тишине отчетливо было слышно шипение и треск помех.

Они молчали несколько секунд, не в силах произнести ни слова.

– Видимо... Э-э-э... – Джордж замялся. – Что-то с антенной... Ладно, – он отбросил пульт, пластиковая коробочка по диагонали перелетела комнату и упала на диван. – Пойду, попробую разжиться бензином. Похоже, платить тебе не придется.

Он встал и побрел обратно на улицу.

Рита сидела, уставившись в экран. Полосы вдруг стали дрожать еще сильнее, потом они поползли, сплетаясь причудливыми узорами... «которые никак нельзя объяснить простыми помехами»... затем вдруг промелькнуло что-то, похожее на буквы... Рита испугалась.

– Джордж! – позвала она.

Слово получилось очень тихим, она словно боялась, что кто-то, затаившийся в комнате, может ее услышать. Она поджала ноги и обхватила колени руками.

– Джордж!

С улицы послышался его крик:

– Здесь крышка на замке. Надо найти, чем ее сорвать...

Рита не отрывалась от экрана. Теперь она явственно видела буквы. Буквы складывались в слова. Что-то... независимо от ее воли заставляло ее читать эти слова, вслух, громко, как это делают дикторы.

– «Подставь под машину таз и пробей бензобак», – машинально сказала она. Сказала, не задумываясь, потому что... Так было написано на экране телевизора.

– Ты уверена, что никогда не занималась этим раньше? – В голосе Джорджа послышалось неподдельное удивление, граничащее с восхищением.

– Я думаю, это будет... правильно.

Она сидела неподвижно, словно боялась пошевелиться. На экране телевизора стали возникать различные картинки, они быстро сменяли друг друга, складываясь в некое подобие фильма.

Вот темно-зеленый «субару», высокая женщина, держащая на руках младенца с серыми глазами...

Кххщщщщ! Картинка задрожала, на мгновение появилось слово, написанное огромными горящими буквами... ЖЕРТВА!

Новая картинка. Тоже что-то темно-зеленое. Камера отъезжает назад. Это не «субару», а вертолет, а вот и она – первая залезает в его огромное раздутое брюхо...

Кххщщщщ! ЖЕРТВА!

Снова смена кадра. Темно-зеленое... Нет, это просто игра света. Не темно-зеленое – оливковое. Краснолицый здоровяк в защитной футболке. Он улыбается, но в этой улыбке есть что-то... Что-то такое, чего она не разглядела с самого начала... Что-то...

Кххщщщщ! ЖЕРТВА!

Снова зелень. Это трава. Трава, дрожащая под какой-то струйкой. Камера отъезжает, и Рита видит, ОТКУДА льется эта струйка. Джордж стоит и улыбается. Но... Не страшно. Это тогда ей показалось, что страшно, а на самом деле – глупо. Боже, как он глупо выглядит!

Кххщщщщ! ЖЕРТВА!

Зелень. Немного другая. Зеленая панель, закрывающая двигатель большого трактора. Трактор рявкает мощным дизелем и прыгает вперед, прямо на нее, еще немного, и он выскочит из телевизора...

Кххщщщщ! ЖЕРТВА!

Зелень. Она снова видит траву и – камера смещается – свою руку. Она сидит на траве, Джордж поливает ее пивом, и она смеется. Она выглядит счастливой, и в ту минуту ей кажется, что между ними может что-то случиться... Что-то... Несмотря ни на что...

Кххщщщщ! ЖЕРТВА!

Снова зелень. Она ее видела недавно. Это опять трактор. Он... мчится на полной скорости, его кидает из стороны в сторону, но он чудом продолжает удерживаться на шоссе. Теперь она видит все глазами того человека, который сидит за рулем. Она видит его руки: большие, перевитые толстыми венами руки. Уверенные, сильные руки. Руки, которые созданы брать, хотя, быть может, даже и не подозревали об этом... До какого-то момента. Руки как олицетворение дремавшей силы, силы, до поры до времени не находившей нужного, единственно верного выхода, руки, которые...

Кххщщщщ! ЖЕРТВА!

Слово появляется на экране и исчезает. Появляется снова и исчезает. Что оно означает?

Зелень. Бледная и противная, какая-то немощная. Помятый бок «Таврии» и Джордж, лежащий на спине, пытающийся проделать в бензобаке дыру...

Его лицо крупным планом. Под ним – надпись. ЖЕРТВА!

– Не я? – Рита отчаянно мотает головой и видит себя со стороны: она сидит перед телевизором и мотает головой.

Теперь – ее лицо. Таким же крупным планом. Разбитая губа, ужас, застывший в морщинках, лучами расходящихся от наружных уголков глаз, ужас в складках, идущих от крыльев носа к уголкам рта, ужас в глазах, ужас...