Звезда бессмертия - Цокота Виктор Федорович - Страница 67

Навстречу ему поднялся элегантный мужчина лет сорока в легком светло-кофейном костюме спортивного покроя, в кремовой рубашке с открытым воротом. Его серые глаза цепко всматривались в лицо Волдимара.

— Прошу, — не здороваясь, показал он рукой на приоткрытую толстую стальную дверь в правой стороне стены за его столом.

Дверь бесшумно закрылась за ними сама. В небольшой комнате стояла приятная прохлада. Столик. Два мягких вращающихся стула. На столике — зеленая бутылка “Наполеона” [29], розовый сифон с содовой, пепельница, газовая настольная зажигалка, коробка кубинских сигар “Корона”.

— Здесь, мы в абсолютной, я бы сказал, герметической изоляции. Постоянно меняющееся магнитное поле создает помехи для подслушивания самыми совершенными средствами. Курите, — сделал он жест рукой в сторону сигар.

— Благодарю. Не курю.

— Коньяк?

Волдимар кивнул головой.

— Тогда откройте. Мне налейте тоже.

Они молча выпили. Хозяин раскурил сигару.

— Подробные инструкции, деньги для работы, адреса и пароли к нашим старым и весьма надежным агентам получите через час у Пашевича. Я же — о сути, о главном.

Теперь уже он сам наполнил обе рюмки.

— Вы, конечно, не забыли “Юлию”. Сейчас этот тримаран или, что точнее, его усовершенствованный дублер называется “Семен Гарькавый”. Это имя вам, безусловно, тоже знакомо. Так вот, парусник этот заявлен для участия в фестивальной регате вокруг Южной Америки с командой из четырех человек, которую возглавляет молодой директор нового советского научно-исследовательского института теории движения, весьма талантливый доктор физико-математических наук Олег Слюсаренко. Вы имели честь в прошлом году лично видеть и слышать его. Я не утрирую. Этот молодой ученый заслуживает самой высокой похвалы жителей планеты и самого пристального нашего внимания.

Глава концерна выпустил облако голубовато-сизого дыма.

— Он и его идеи, — произнес он тихо, но внятно, должны либо служить нам, либо не служить никому.

— Первое совершенно исключено, — уверенно ответил Волдимар.

— Вы все-таки попробуйте. С чем черт не шутит, когда бог спит. Но если нет… Убедите его- мне не жалко миллиарда… Но если все-таки нет… Тогда, к великому сожалению, выход во втором. Захватить и тайно, силой доставить его сюда или физически уничтожить вместе с его детищем и всей командой — вот краткая формулировка вашего задания. И пусть, как говорится, грехи целителя земля прячет. Целитель в данном случае — вы. И мы вам за выполнение этого почетного и вместе с тем трудного задания выделили двести тысяч. Половина из них уже сегодня переведена на ваш текущий счет.

Он помолчал, отпил глоток коньяку, потом снова выпустил целое облако синевато-сизого дыма и спокойным, деловым тоном продолжал:

— Формально вы едете на фестиваль в качестве корреспондента влиятельной спортивной газеты, у которой еще пять лет назад открыты собственные пункты в Гаване, Сантьяго-де-Куба и Сьен-Фуэгосе — трех крупнейших городах зеленого острова. У них там есть автомашины, морские катера и даже самолет. Все это в вашем распоряжении. Вместе со штатом журналистов. Они боевые парни и готовы для нас на все.

Он встал, и сразу же, щелкнув, открылась стальная дверь.

— И последнее. Мне все же очень хотелось бы лично побеседовать с этим молодым ученым. Если вы сможете предоставить мне это удовольствие, то я прибавлю вам еще сто тысяч. Из моих личных средств.

В Гавану Волдимар Опатовский прилетел за две недели до старта регаты. Явки действительно оказались надежными. Все шесть. Братья Кризо и Тарати Бланко — сыновья бывшего сенатора Педро Бланке — молча выслушали требование взорвать тримаран “Семен Гарькавый”, как только он прибудет в гавань Сантьяго-де-Куба.

— Да поможет нам бог! — только и сказал старший из них, воздев руки к небу.

Младший, Тарати, молча последовал его примеру.

Обоих долгие годы сжигала безмерная ненависть к народной власти, лишившей их богатства, легкой, бездумной жизни, бесконечных веселых развлечений, собственных яхт и автомобилей. Революционное правительство сделало достоянием народа крупнейшую табачную фабрику их отца, отобрало роскошный дворец в Гаване и виллы на южном побережье, передало крестьянам четыреста кабальерий [30] плодородной земли их огромной латифундии в провинции Пинар-дель-Рио на крайнем западе Кубы, где просторные рисовые поля, плантации табака и сахарного тростника стерегут, словно часовые, красавицы сосны, взбираясь по склонам синих холмов и тающих в легкой дымке гор к самым их вершинам, придавая особое очарование огромным распаханным массивам красно-коричневой земли.

Случилось так, что в дни победы революции братья остались на острове без родителей, уехавших развлекаться в Европу. Ребят приютил у себя верный пес хозяина — один из его управляющих, выдав обоих за своих осиротевших племянников. Старшему — Кризо шел тогда пятнадцатый год, младшему — десятый. Их добровольный опекун, своевременно собрав все ценное в гаванском дворце и в усадьбе латифундии на западе, перебрался с обоими на противоположный конец острова, где у него был свой домик и небольшой участок земли в одном из предместий Сантьяго-де-Куба. Только через шесть лет получили они долгожданную весточку от родителей. Бывший сенатор, живущий теперь на подачки американских благодетелей, все еще лелеявших мечту о реставрации буржуазного режима, не терял надежды о возврате своих земель, дворцов и капиталов. Он наказывал сыновьям терпеливо ждать часа возмездия и всячески содействовать его приближению.

Прошли годы. Давно почили во бозе и Педро Бланке с супругой, и его предусмотрительный управляющий. Братья работали шоферами в порту Сантьяго-де-Куба и, затаив злобу и ненависть, ждали своего часа.

Он пришел к ним в лице Волдимара Опатовского, в руках которого появилась пожелтевшая почтовая открытка с давно согласованным текстом и собственноручной подписью дона Педро Бланке.

Кризо и Тарати поочередно окропили слезами кусок картона с родительским благословлением стать на путь бандитизма.

— Да поможет нам бог! — повторил старший из них и добавил, глядя на Волдимара преданными глазами: Мы найдем и непосредственных исполнителей. Есть в запасе такие. За десяток старых золотых монет они не то что яхту — мать родную не пожалеют. Так что будьте спокойны. И золота нам не надо. Дядюшка, благодарим бога, сумел нам кое-что оставить.

Третьим надежным агентом был папаша Креспо.

В ночь с 16 на 17 апреля 1961 года на кубинский полуостров Сьенага-де-Саната в районе местечка Плайя Хирон высадился десант наемников. Под прикрытием американских самолетов, с оружием американского производства, поливая землю свинцом и напалмом, эти бывшие кубинцы ворвались в страну, чтобы вернуть Кубу к прошлому. Среди ста бывших латифундистов, шестидесяти семи домовладельцев, тридцати пяти крупных промышленников, ста двенадцати коммерсантов, ста девяносто четырех военных и полицейских, с огнем и мечом вторгшихся на землю, где они родились, чтобы вернуть старые порядки и в первую очередь своё добро, добытое и созданное когда-то для них чужими руками, был и сын банкира из города Санта-Клара, владельца сахарного завода, нескольких кабаре, игорных домов и баров Рейноль Карлос Медина.

Однако, получив на рассвете третьего дня боев в болотах Сапаты легкое касательное ранение в грудь, этот отпрыск испанских завоевателей, издавна промышлявших на Больших и Малых Антильских островах грабежом и разбоем, сумел довольно правильно сориентироваться в обстановке. После перевязки он уже не одел офицерского мундира армии бывшего кубинского диктатора Батисты. Решительно отказался и от предложения своих однодумцев помочь добраться до лазарета. Пополз сам. Медленно, осторожно, с гримасой мучительной боли на лице, пачкая в болотной жиже свежие бинты. Но как только полоска чапарреля [31] скрыла его от взглядов обреченных на гибель десантников, движения Рейноля стали более уверенными, хотя пробирался он теперь в противоположном от лазарета направлении.