Звезда бессмертия - Цокота Виктор Федорович - Страница 48

Он растерянно моргал глазами. Совсем как Аксенов.

— Тогда будет целая гора неприятностей, — словно учитель школьнику, пояснила она ему. — Во Дворце страшный переполох. И то подумать! Небывалый в наше время случай: жених не явился на собственную свадьбу из-за какой-то там командировки. Причина по нынешним временам явно неуважительная… Невеста, конечно, в слезах! Дед твой — во гневе великом. На глаза ему потом и попадаться не смей — он ведь такие оплошности по-своему понимает и судит. Новое разрешение на брак — не раньше чем через год. Таков закон…

Глядя на растерянное его лицо, она рассмеялась.

— Кажется, мой благородный рыцарь начал наконец соображать, что к чему. Ну разве не просто нам подождать, пока спустят на воду первые экспериментальные корабли? Тогда можно будет выбрать ближайший свободный денек и отправиться в Москву. С родными, свидетелями и даже с друзьями. Там, в Центральном Дворце, можно будет в один день все оформить. Там все разрешено, все предусмотрено. А еще лучше…

Она на минуту умолкла, с веселой искринкой в загадочно блестевших глазах посмотрела на него.

— Еще лучше, дорогой, на фестивале… Прямо в Гаване! Я всем сердцем чувствую, что мы с тобой туда попадем. И на следующий день после свадьбы — изумительное двухмесячное путешествие вокруг Южной Америки! Миллионы невест всего мира будут мне завидовать!

Олег усмехнулся, отошел от окна, в которое уже заглядывал новый день. Пора было будить Таню, его милую любимую Таню! Она ведь еще ничего не знала о телеграмме из Комитета по делам физкультуры и спорта и о ночном звонке из Москвы Андрея Ивановича. Всю ночь она спокойно проспала в соседней комнате.

Да, интуиция не подвела ее. Они едут на Остров Свободы! И накануне старта регаты скрепят свой союз в столице Кубы. А на следующий день ровно в десять часов утра под орудийные раскаты отправятся из лазурной бухты Сантьяго-де-Куба в свое удивительное свадебное путешествие протяженностью в одиннадцать тысяч триста сорок морских миль. И нужно ли сомневаться, что их новый маленький корабль “Семен Гарькавый” первым войдет в бухту Гаваны накануне открытия фестиваля.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Логическая гипотеза Виона… Эти три магические слова и скрытое за ними страшное в своей невероятности содержание быстро облетели все уголки планеты.

И сразу же как-то пусто стало на широких улицах и площадях, в музеях и концертных залах. Странная тишина поселилась в пунктах питания и обмена изделий широкого потребления, где можно было просто взять приглянувшийся костюм или накидку, новое украшение, головной убор или туфли, без суеты обменять на новую износившуюся или устаревшую модель одежды и обуви, получить вещи из современных материалов.

Теперь землян словно подменили. Они совершенно перестали интересоваться личным гардеробом, менее старательно ухаживали за своей внешностью. Наступил какой-то всеобщий транс, покорная отрешенность и подавленность. С каждым часом все большее число землян покидало оазисы здоровья. Безлюдными становились спортивные площадки, художественные мастерские, бассейны, сады и парки. Смолкло даже привычно оживленное щебетание детей: как-то сразу они стали серьезнее и взрослее.

Трое суток заседал Совет Земли. И все время днем и ночью лучи лазера рассекали короткими импульсами поднебесье, методически прощупывая каждый сектор вселенной. А через семь дней после первого сообщения Виона Главный Астрофизик планеты Саон-Иос доложил Совету Земли, что логическая гипотеза Главного Конструктора о возможном появлении в северной от Земли части космического пространства огромного инородного тела полностью подтвердилась.

Большой зал заседаний Совета Земли и величественная площадь, в центре которой высилось его здание, были до отказа заполнены землянами. Казалось, все население планеты собралось в этот день в центре столицы. Но в зале Совета и на площади стояла мертвая тишина. Затаив дыхание, взрослые, старики, дети внимательно вслушивались в слова и мысли Саон-Иоса.

— Направленные лазерные лучи с ускоряющими импульсами антиэнергии пропорциональной обратимости, — тихо, со спокойным достоинством говорил он, отразились, как и предполагал Вион, от всех звезд южной части северной карты небосвода — в созвездиях Центавра, Паруса, Кормы, Большого Пса, Феникса, Журавля, Южной Короны, Скорпиона…

Саон-Иос, как недавно и Вион, и Анона, и все другие земляне, произносил, конечно, совершенно иные названия. Но под воздействием биотоков малой сферы машины Роберто воспринимал их своим разумом, как нечто знакомое и понятное ему еще со школы, известное пусть даже неведомо откуда, но воспринимаемое его разумом именно в том аспекте, в том понимании значения называемых предметов и явлений, в каком они были доступны людям. Именно сегодняшним людям, а не далеким землянам.

— Однако даже самая южная звезда Спина в созвездии Девы, — продолжал между тем все так же спокойно Саон-Иос, — звезда первой величины — не дала отраженного сигнала. То же самое явление имело место во всех северных созвездиях, начиная от Полярной звезды Малой Медведицы в самой северной части небосвода и кончая созвездиями, туманностями и целыми галактиками, расположенными над северной частью планеты под углом от нуля до минус пятнадцати градусов. Посланные в тех направлениях тысячи импульсов не дали эффекта обратимости. Заряд энергии при этом расходовался без малейшего остатка.

Трехдневные непрерывные исследования позволили нам установить относительно точное расстояние до этого препятствия, которое, по нашему предварительному заключению, представляет собой огромных размеров туманность, состоящую из античастиц неизвестного происхождения и состава. Она находится от солнечной системы на расстоянии примерно четырнадцать световых лет. Причем…

Он сделал паузу, давая слушателям возможность уяснить сказанное им и одновременно подчеркивая особую значимость того, что он намерен сообщить в дальнейшем.

— Причем нами установлено, — повысил он голос, — что Поглощающая, как уже нарекли открытую Вионом туманность наши астрофизики, за трое суток преодолела расстояние в шестьдесят семь миллиардов километров. Это означает, что скорость ее почти равна световой. А проведенные измерения отклонений ее центра от условной оси “Земля-Поглощающая” и “Поглощающая-Солнце” в настоящее время со всей определенностью позволяет заключить, что движение массы Поглощающей направлено в сторону солнечной системы.

По залу и площади прокатилась легкая волна. Но уже через несколько секунд все снова замерли, напряженно вглядываясь в маленькую фигурку, все еще стоявшую на возвышении в центре огромного круглого зала Совета.

Саон-Иос понял и поднял правую руку.

— Да, — ответил он на немой вопрос многотысячной аудитории, и глаза его сверкнули цветом вороненой стали. — Да, мы тоже сперва предполагали, что орбиты Поглощающей и солнечной системы не пересекутся. Однако электронные машины Центра Разума трижды подтвердили обратное. Встреча неизбежна. Она произойдет через четырнадцать земных лет. И нет никакой надежды на то, что Поглощающая промахнется. Слишком велики ее размеры. Они равны малым галактикам. Обращенная к нам плоскость туманности достигает в поперечнике пятьдесят миллиардов километров, что более чем в четыре раза превышает диаметр орбиты самой дальней нашей планеты — Плутона… Поглощающая накроет нас, словно сачок бабочку.

Мертвая тишина была ему ответом.

Саон-Иос обвел взглядом зал. Глаза его смотрели несколько секунд все так же строго, тускло поблескивая чернотой. Но вот центр их стал сереть, отсвечивать серебром. Он снова решительно поднял руку.

— Вчера вечером нам удалось наконец связаться с космическими кораблями, которые в соответствии с разработанной программой полета достигли в эти дни центральной части созвездия Центавра. События сами по себе, как вы понимаете, чрезвычайно радостные.