Эра Лобановского - Аркадьев Дэви Аркадьевич - Страница 59

23 апреля сборная СССР в румынском городе Тимишоаре в товарищеском матче проиграла национальной сборной Румынии — 1:2. На 26-й минуте второго тайма этой игры Олег Блохин, для которого это был сотый матч в составе сборной страны, как подкошенный рухнул наземь. Причем это случилось в тот момент, когда он на высокой скорости рвался к воротам соперников и его никто не толкал и не сбивал.

«Серьезна ли травма?» — подумал я в ту минуту, когда на телеэкране нам показали, как Блохин, опираясь на плечи врача и массажиста, покидает поле. А после окончания телетрансляции сразу позвонил Лобановскому, который тоже наблюдал за этой встречей дома, по телевизору. И я услышал от Валерия Васильевича настоящий монолог вконец расстроенного и огорченного человека.

— То, что я видел, если судить по динамике движения,— звучал в трубке взволнованный голос Лобановского,— это порыв одной из мышц задней поверхности бедра. Значит, под вопросом не только финал Кубка, но и чемпионат мира в Мексике. Человек попал в сборную после ряда серьезнейших игр, а его включают в общую программу. Думаю, здесь то же самое, что с Заваровым. Просто счастье, что Заваров получил повреждение на первой же тренировке и сразу вернулся в Киев. Сейчас мы его пытаемся вернуть в строй, а иначе потеряли бы, как и Блохина. А что с Рацем? Ему ведь сегодня тоже прилично угодили в голеностоп. Как так можно? Шестнадцатого апреля в Праге наши люди проводят тяжелейший матч с «Дуклой», семнадцатого — весь день в пути, ночь не спят, а восемнадцатого летят в Симферополь и уже утром выходят на тренировку и попадают на программу сборной. Прыжки, рывки... «Давайте! Давайте!» Какие могут быть прыжки? Людям надо легко бежать трусцой, восстанавливаться после такой игры, которую команда провела шестнадцатого. Наши сейчас совершенно на ином уровне, а их включают в общую программу.

— Значит, на ваш взгляд, сборная СССР в сегодняшнем матче с Румынией вполне могла бы обойтись без киевлян? — спросил я.

— Конечно! — воскликнул Лобановский. Ну, обыграли бы, допустим, второй состав сборной Румынии со счетом 6:0! Разве это что-то решает?! Ровным счетом ничего. Играли ведь против второго состава, и все это видели. Правда, наш комментатор почему-то не давал общественности информации о том, что бухарестская «Стяуа» сейчас серьезно готовится к финалу Кубка чемпионов, который состоится даже не второго мая, как у нас, а шестого. А ведь из «Стяуа» семь игроков входят в национальную сборную Румынии. Почему бы им не сыграть сегодня, 23 апреля, против сборной Советского Союза? Не-ет, люди понимают, что после такой игры, которую «Стяуа» провела с «Андерлехтом», игрокам надо создать условия для того, чтобы восстановиться и подготовиться к финалу. Поэтому-то сегодня сборная Румынии — это второй состав.

Я слушал Лобановского и представлял, что творится в душе тренера, в команде которого из-за чьей-то глупости лучшие игроки выбывали из строя один за другим. А он взволнованно продолжал:

— Вот насколько разумный подход к делу у румын. Государственный подход! Попала «Стяуа» в финал Кубка чемпионов — значит, надо создать команде все условия для подготовки. Это вовсе не означает, что она обязательно выиграет Кубок: «Барселону» в финале можно и не обыграть. Но для подготовки сделано все. Пожалуйста! Решение принимает союз футбола Румынии, и никакой тренер сборной Луческу поломать это решение не может. Общегосударственный интерес — это самое главное! А сегодня мы теряем Блохина, не знаем, что еще будет с Заваровым, Рацем. Сами себе вредим, что ли?

Забегая вперед, скажем, что армейский клуб из Бухареста «Стяуа» в финальном матче Кубка европейских чемпионов, который проходил в Севилье, в упорнейшей борьбе с испанской «Барселоной» превзошел соперника в тактике, не уступил ему и в технике. А в решающий момент (основное время закончилось вничью — 0:0) команда из Румынии проявила и более высокие морально-волевые качества, победив «Барселону» по пенальти. Впервые один из самых почетных трофеев европейского клубного футбола — кубок чемпионов отправился, как подчеркивала наша пресса, «в социалистическую страну!». А теперь снова возвратимся к телефонному разговору с Лобановским.

— Да, без Блохина вам в финале будет худо,— сказал я.

— Порыв — это все,— услышал я тяжкий вздох Лобановского. Обычно при такой травме человек на два месяца выбывает из строя. Поэтому я так расстроился. Блохин для нас в финале — это... Даже если он не сыграет хорошо, но возьмет на себя столько внимания! Столько оттянет на себя игроков. Он в Вене на матче с «Рапидом» был не в лучшей форме, но за счет отвлечения на него сил соперника активно работали другие наши люди. А теперь из-за чьей-то глупости мы попадаем в такую страшную ситуацию.

— У вас до финала еще семь дней.

— За это время многое сделать очень тяжело.

— Да, разрушать легче.

— Готовили, готовили команду, постепенно подвели. Сейчас вроде бы состояние великолепное, а тут вдруг раз-раз — и все убрано! Поэтому сегодня я страшно расстроен. Страшно.

Через два дня после этого разговора с Лобановским, на динамовской базе в Конча-Заспе в медицинской комнате, сплошь уставленной медэлектроприборами, я наблюдал, как врач команды Малюта осторожно изучал травму Блохина.

Блохину, конечно же, не терпелось узнать, сколько дней потребуется на залечивание этой травмы. Но Малюта не отвечал.

— Каков ваш диагноз, доктор? — спросил я его.

— Микроповреждение двуглавой мышцы бедра,— ответил он.

— Надо же! — не удержался я. Лобановский еще позавчера поставил точный диагноз. По телевизору. Представляете?

— С его-то опытом,— спокойно сказал Малюта.

Сотый матч за сборную — это событие! В мире таких игроков, кто его удостоился, единицы. Например, Пеле сыграл за команду Бразилии «только» 85 встреч. Наши рекордсмены прошлого: Альберт Шестернев — 91 матч, а легендарный Лев Яшин — 78. Но, увы, настоящего праздника у юбиляра Блохина в Румынии не получилось. И по его возвращении нашу беседу с ним для «Комсомольской правды» я начал с вопроса на злобу дня:

— О чем вы, Олег, сразу подумали, упав на травяной газон?

— Что получил эту травму не вовремя. Понял: 27 апреля — важную игру чемпионата со «Спартаком» — пропускаю. Как будет 2 мая? Ведь финал Кубка кубков.

— Значит, первая мысль снова о футболе?

— Пока играю, иначе и быть не может! Но потом, когда врач и товарищи помогали мне уйти с поля, подумал о близких: наверняка ведь смотрят телевизор, переживают.

— Все походило на какой-то несчастный случай. Ведь никого из соперников в тот момент рядом не было.

— Разве только в этом дело? В Румынии я проводил свой шестой по счету матч за 23 апрельских дня. Прибавьте к этому девять мартовских игр в клубе и сборной. Плюс перелеты, переезды. Смену часовых поясов, режима питания, самой пищи, недосыпания. Через каждые три с половиной дня — игра. Да и в самолетах силы не восстановишь. Накопилась усталость, организм не выдержал. Что-то здесь не продумано у нас до конца.

Кроме Блохина и Заварова немало и других динамовцев в те дни зачастили к врачам. Когда команда улетала в Лион, я, например, так и не выяснил у тренеров: смогут ли пятеро (!) игроков основного состава выйти на поле в финале Кубка кубков?

Как томительно тянулось с утра время 2 мая 1986 года до того момента, пока, наконец, поздним вечером на экранах наших телевизоров не вспыхнула картина гудящего, словно растревоженный улей, лионского стадиона «Жерлан». Финал Кубка кубков! Комментатор назвал состав киевского «Динамо»: Чанов, Бессонов, Балтача, Кузнецов, Демьяненко, Рац, Яковенко, Яремчук, Заваров, Беланов и... Блохин.

«Ай да медики! — невольно подумалось многим в тот момент. Все травмированные ребята в строю!» Но мы тогда не знали и не могли знать, любуясь блистательной их игрой, о том, что вопрос о выходе некоторых наших игроков на поле решался едва ли не в последние часы, а у Блохина — даже минуты! Это не надуманная драматизация, а достоверный факт.