Дитя дьявола - Хейер Джорджетт - Страница 59

— Так вы были у тетушки Элизабет? — осенило Джулиану. — Понятно!

Мистер Комин, который терпеливо ждал окончания этого разговора, понял, что нужно проявить твердость, если он хочет быть услышанным членами этого говорливого семейства. Он откашлялся и громко начал свою речь:

— Когда я впервые имел честь познакомиться с мисс Чаллонер, у меня сложилось впечатление, что не только ее смущало предложение вашей светлости, но и вы сами вздумали жениться на этой девушке, заботясь — что, должен признаться, меня немало удивило — о ее репутации, а не из каких-то более нежных чувств. Будучи в этом убежден, я после разрыва нашей тайной помолвки с мисс Марлинг не испытывал угрызений совести, предлагая руку мисс Чаллонер, так как понимал, что союз со мною для нее предпочтительнее, нежели брак с вашей светлостью.

Сэр Руперт, восхищенно внимавший этому ораторскому шедевру, прошептал:

— Не правда ли, великолепно? В жизни не слышал ничего подобного. И представь себе, этот малый всегда так говорит.

Джулиана всхлипнула.

— В самом деле, Фредерик? Излишне, как я понимаю, спрашивать, что этот брак с мисс Чаллонер был вам больше по душе, чем наш союз с вами.

— Сударыня, — ответил мистер Комин, глядя ей прямо в глаза, — после того как вы известили меня, что не желаете вступать в брак с человеком, столь далеким от вашего круга, вопрос, на ком я женюсь, перестал иметь какое-либо значение. Я питал и питаю глубокое уважение к мисс Чаллонер и полагал, что это достаточное основание для счастливого брака. Мисс Чаллонер оказала мне честь, приняв мое предложение, и мы немедленно выехали в Дижон.

— Постойте! — насторожился сэр Руперт. — Зачем вам понадобилось ехать в Дижон? Вы скажете мне или нет!

— Вы так никогда не доберетесь до сути, — нетерпеливо вставил маркиз. — Нельзя говорить покороче без этих ваших словесных выкрутасов?

— Постараюсь, милорд. Во время поездки…

— Черт побери, неужели я так и не узнаю, почему вы отправились в Дижон? — отчаялся сэр Руперт.

— Потише, Руперт! Дай сказать мистеру Комину! — урезонила милорда Леони.

— Сказать? Да этот чертов господин беспрерывно говорит вот уже десять минут, — пожаловался его светлость. — Ладно, говорите, говорите!

— Во время поездки, — повторил мистер Комин, ничуть не смутившись, — я пришел к выводу, что чувства мисс Чаллонер к вашей светлости более глубоки, чем я полагал. И все же я не мог с ней не согласиться, что брак с вашей светлостью явился бы роковой ошибкой. Моя решимость жениться на ней осталась неизменной, так как я считал, что ваша светлость безразличны к мисс Чаллонер. Но после недавнего происшествия для всякого мало-мальски разумного человека стало очевидно, что вы питаете к этой девушке самые нежные чувства, о каких только женщина может мечтать.

Маркиз пронзительно взглянул на него.

— И что дальше?

Вопросу суждено было остаться без ответа, так как снова возникло препятствие. На сей раз помешало появление хозяина гостиницы.

— Еще один английский месье желает видеть месье Комина. Он называет себя месье Хаммондом.

— Передайте ему, чтобы убирался к черту! — взбеленился Руперт. — Никогда не слышал этого имени! Мы не можем его принять.

— Хаммонд? — резко переспросил Видал. Он подошел к мистеру Комину, глаза его загорелись. — Так значит, вы не успели? Выкладывайте, вы солгали?

— Солгал, милорд, — спокойно ответил мистер Комин.

Лорд Руперт, открыв рот, растерянно внимал загадочному диалогу, время от времени посылая герцогине умоляющие взгляды. Леони решительно хлопнула в ладоши.

— Уму непостижимо! Расскажет наконец кто-нибудь, что здесь происходит?

— Чума вас побери, я этого не вынесу! — вспылил сэр Руперт. — О чем солгал? Кто этот растреклятый Хаммонд? Я уже не сомневаюсь, что кончу свои дни в Бедламе!

— Мне сказать английскому месье, что мистер Комин занят? — почтительно спросил хозяин многострадальной гостиницы.

— Ведите его сюда! — приказал сэр Руперт. — Что вы вылупились на меня как на восьмое чудо света, тупица! Тащите сюда своего Хаммонда!

— Да-да, проводите его, — чуть более любезно повторил Видал. Он продолжал в упор смотреть на мистера Комина, но в его взгляде теперь не осталось и следа недавней ярости. — Боже милостивый, Комин, вы представляете, как близко от смерти находились? — дружелюбно спросил он.

Мистер Комин весело улыбнулся.

— Вполне, милорд. Теперь, когда опасность миновала, я могу сказать, что всему виной естественная ярость влюбленного человека.

— Очень любезно с вашей стороны, — его светлость печально улыбнулся. — Должен признаться, что мои руки и в самом деле слишком быстро тянутся к оружию. — Он повернулся, ибо дверь опять отворилась и в комнату вошел господин в черном одеянии, голову пришельца венчал парик немыслимых размеров.

— Я пришел сюда против своего желания по просьбе мистера… э-э… Комина, — начал господин в черном облачении.

— Но в ваших услугах нуждаюсь я, сэр, — надменно произнес его светлость. — Мое имя Аластер. Вы, как я полагаю, совершаете турне с вашим подопечным, лордом Эдвардом Крю?

— Да, сэр, но я не могу понять, зачем я вам понадобился.

Лицо лорда Руперта внезапно просветлело. Он хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Клянусь святым Петром, я догадался! Этот человек священник, и именно поэтому вы все помчались в Дижон! Боже, это ясно как день!

Мистер Хаммонд неприязненно взглянул на милорда.

— Вы в лучшем положении, чем я, друг мой.

— Ну что вы! — счастливо рассмеялся сэр Руперт. — Моя фамилия Аластер.

Его преподобие напыжился.

— Сударь, если это шутка, то меня она отнюдь не развеселила. Если вы вызвали священника, мистер Комин, лишь для того, чтобы грубо пошутить…

Леони поднялась со своего места и подошла к нему.

— Не надо гневаться, месье, — сказал она, очаровательно улыбнувшись. — Никто не собирается над вами подшучивать, уверяю вас. Не угодно ли сесть?

Мистер Хаммонд слегка оттаял.

— Благодарю вас, сударыня. Могу ли я узнать, с кем имею честь говорить?

— Ее имя тоже Аластер, — фамильярно ответил Руперт, которым внезапно овладело бесшабашное настроение.

Мистеру Комину пришлось вмешаться, поскольку священник снова обиженно надулся.

— Разрешите мне, милорд! Позвольте представить вас герцогине Эйвон, сударь. А также сыну ее милости, милорду Видалу, и деверю ее милости, лорду Руперту Аластеру.

Мистер Хаммонд содрогнулся и в ужасе уставился на маркиза.

— Правильно ли я понял, что передо мной не кто иной, как маркиз Видал, который… Сударь, если бы я знал, вам бы не удалось затащить меня в эту гостиницу никакими силами!

Маркиз вздернул брови.

— Почтеннейший, — заметил его светлость, — вас пригласили не читать мораль, а совершить обряд бракосочетания с некоей дамой, которая также пребывает в этой гостинице.

Леони в ужасе воскликнула:

— Это же немыслимо, Доминик! Ты сам сказал, что она замужем за месье Комином!

— Я так считал, мадам, но выяснилось, что произошла досадная ошибка.

— Сударь, — гневно произнес мистер Хаммонд, — я не стану совершать обряд бракосочетания!

Сэр Руперт через монокль посмотрел на его преподобие.

— Кто это такой? — высокомерно спросил милорд. — Что-то он мне не нравится, черт меня подери!

— Доминик, — Леони предприняла еще одну попытку уговорить Видала, — я не могу говорить с тобой здесь, при всех. Ты утверждаешь, что собираешься жениться на этой девушке, но мне кажется, в этом нет никакой необходимости, поскольку сначала она убежала с тобой, а затем с месье Комином. Теперь мне ясно — эта особа ничем не отличается от мамаши и сестрицы, с которыми я имела счастье познакомиться.

Видал стиснул ее руки.

— Матушка, как только вы ее увидите, то поймете, что она ничуть не похожа на них. И я на ней женюсь. — Он подвел герцогиню к окну и тихо напомнил: — Ma chere, вы же сами советовали мне влюбиться, разве нет?

— Но не в безнравственную особу, — всхлипнула Леони.