Тупое орудие (др. перевод) - Хейер Джорджетт - Страница 30

— Ну, мы и не сомневались. Швейцар вам что-нибудь еще сказал?

— Нет, больше ничего интересного. Как и все, кто общался с Флетчером, он называет его очень приятным джентльменом. О девушке он знает лишь то, что рассказал Гейлу после ее гибели.

— Похоже, убийство Эрнеста и гибель Энжелы Энжел впрямь взаимосвязаны, — задумчиво проговорил сержант. — Только ума не приложу, с какого боку здесь Норт.

— Вот потолкуем с Карпентером, и ситуация немного прояснится, — сказал Ханнасайд.

— Глядишь, и ключ ко всей загадке появится, — согласился Хемингуэй.

Около десяти сержант уже ждал в условленном месте. Он хорошо знал шумную Глассмир-роуд, у автобусной остановки на пересечении с Барнсли-стрит нашел кофейный киоск и за чашкой кофе разговорился с владельцем киоска. Вскоре показался Ханнасайд: он брел по Глассмир-роуд от станции метро, от которой до киоска пара сотен ярдов.

— Добрый вечер! — сказал Ханнасайд и кивнул владельцу киоска. — Что, торговля бьет ключом? По-моему, нет.

— Да все в порядке. — Владелец киоска махнул рукой через плечо. — Из кинотеатра «Ригал» сюда многие придут. Просто пока рановато. В общем, не жалуюсь.

Хемингуэй отодвинул пустую чашку, сердечно попрощался с владельцем киоска и ушел со своим начальником.

Небо затянули тучи. День еще не догорел окончательно, а уже темнело. Унылая, плохо освещенная, застроенная хлипкими домами Барнсли-стрит, изгибаясь дугой, ползла к Летчли-гарденс. Сорок третий дом стоял примерно посредине. «Квартиры» — гласила вывеска на окне первого этажа, шесть невысоких ступенек вели к парадной двери. На верхнем этаже горел свет, цокольный был погружен во мрак.

— Боюсь, мы поспешили, — заметил Хемингуэй, нажимая на кнопку звонка. — Если Карпентер работает в по-настоящему шикарном ресторане, дома ему быть еще не время.

— Попробовать все равно надо, — отозвался Ханнасайд.

Он позвонил снова и уже собирался попробовать в третий раз, когда в окошке над дверью загорелся свет, а в доме зашаркали шлепанцы.

Дверь приоткрыла полная дама малоприятной внешности.

— Что надо? — недружелюбно спросила она. — Если квартиру, то свободных нет.

Хемингуэй не растерялся:

— Касайся дело квартиры, я обезумел бы от горя. И когда я на вас запал? Один-единственный взгляд, и сражен насмерть!

— Хорош дерзить! — огрызнулась дама, глядя на него с откровенной неприязнью.

— Ладно, тогда скажите, мистер Карпентер у себя?

— Если вы к нему, почему в подвал не спуститесь? Звоните в звонок, гоните меня вниз, словно мне больше делать нечего, только целый вечер по ступенькам бегать!

— Бегать? А вы в состоянии? — удивился сержант. — Даже не верится! В общем, не ерепеньтесь, а отвечайте как на духу: Чарли Карпентер у себя?

— У себя, — процедила дама. — Спуститесь по лестнице и постучите.

— Благодарю покорно! — воскликнул Хемингуэй. — Но мне бы посмотреть, как вы умеете бегать. Сейчас мы вместе спустимся в подвал, вы постучите и попросите мистера Чарльза Карпентера отворить дверь. Тогда он увидит, что принесла ему добрая фея.

— Еще чего! — ощетинилась дама. — Да кто вы вообще такой?

Хемингуэй тотчас предъявил удостоверение.

— Тут мое полное имя, но лучше зовите меня Вилли, у нас же с вами любовь. Итак, вперед, к Карпентеру!

Дама тщательно изучила удостоверение и еще сильнее невзлюбила Хемингуэя.

— Я порядочная женщина и не желаю, чтобы в моем доме шныряли сыщики. Тем более делать вам тут нечего. Если этот парень где-то засветился, имейте в виду: меня его фокусы не касаются.

— Ну, раз мы все выяснили, можно идти! — проговорил Хемингуэй.

Хозяйка двинулась к лестнице, ворча себе под нос. Ханнасайд кивнул сержанту и остался караулить у порога.

Громкий стук в дверь остался без ответа. Из подвала не доносилось ни звука.

— Странно. Спать он ложится поздно, — промолвила хозяйка и снова заколотила в дверь. — Опять небось ушел. Ну хватит, надеюсь, вы довольны.

— Секунду, милочка! — Хемингуэй оттеснил ее от двери. — Вы же позволите мне взглянуть? — Он повернул ручку, открыл дверь и нащупал выключатель. — Видимо, вы правы, — заявил сержант, переступив порог.

Увы, хозяйка ошиблась. Чарли Карпентер никуда не ушел. Полностью одетый, он лежал на кровати, которую придвинули к стене напротив двери. Хемингуэй сразу понял, что Чарли мертв.

Хозяйка глянула Хемингуэю через плечо, взвизгнула и попятилась во мрак коридора.

— Тихо! — прикрикнул на нее сержант, подошел к распростертому на кровати телу и коснулся руки Карпентера. Она была еще теплой.

На лестнице послышался голос суперинтенданта:

— В чем дело, Хемингуэй?

Сержант вернулся к двери.

— Мы чуть-чуть опоздали, шеф. Вот, посмотрите!

Ханнасайд спустился в подвал и вошел в комнату.

Хемингуэй теперь стоял у кровати, бесстрастно глядя на покойного.

— Такого мы не ожидали, — отозвался сержант, услышав невольный возглас Ханнасайда.

Помрачневший суперинтендант склонился над телом. Чарли Карпентера убили так же, как Эрнеста Флетчера, но если Флетчера застали врасплох, то в грязном подвале явно не обошлось без борьбы. Стул опрокинулся, половик свернулся рулетом, на шее погибшего, чуть выше воротника, темнела ссадина.

— Тот же почерк, и, сдается мне, то же орудие, — пробормотал Ханнасайд. — Хемингуэй, свяжитесь с управлением. Предупредите домохозяйку, что ей придется ответить на вопросы. Хотя вряд ли она что-нибудь знает…

Сержант кивнул. Когда он вышел из комнаты, Ханнасайд сосредоточился не на трупе, а на окружающей обстановке. Ничего интересного он не увидел: мебели немного, а вот фотографий и цветных картинок предостаточно, некоторые в рамках, некоторые приколоты к стене, некоторые вставлены в оправу заляпанного зеркала над камином. В углу за занавеской пряталось несколько дешевых костюмов и пар туфель. На туалетном столике у окна выстроились бутылочки с бриолином, лосьон для бритья, лак для волос и духи. Ханнасайд неприязненно взглянул на них, вытащил носовой платок и, обернув им руку, выдвинул два верхних ящика туалетного столика. В одном оказалась лишь пестрая смесь носков и носовых платков, зато в другом под галстуками валялись письма, старые программки, счета и газетные вырезки.

К возвращению Хемингуэя суперинтендант собрал все это в стопку и рассматривал фотографию из газеты. Когда сержант вошел в комнату, суперинтендант молча протянул ему снимок.

— «Зрители скачек, — прочел Хемингуэй, — достопочтенная миссис Донн, мисс Клодин Суизин и мистер Эрнест Флетчер». Так, на Иксе можно поставить жирный крест, да, шеф? Еще что-нибудь нашли?

— Пока нет. Пусть тут сперва отпечатки пальцев снимут. — Обернутой носовым платком рукой Ханнасайд вытащил ключ из скважины, вставил его снаружи и вышел. Хемингуэй следом.

— Старуха на кухне. Что делать мне?

— Выясните у владельца кофейного киоска, не видел ли он кого полчаса-час назад. Подождите! Попробую уточнить у хозяйки, когда именно вернулся Карпентер.

Коридором Ханнасайд прошел на кухню. Хозяйка сидела за столом и подбадривала себя джином. При виде полицейского она спрятала бутылку и разразилась потоком слов. Хозяйка не знала ровным счетом ничего. Страшная новость убьет ее бедного мужа: он и так в постели с гриппом. Ее тоже подняли с постели: она уснула больше часа назад. Поклясться она могла лишь в том, что Карпентер был еще жив в 21:30: он крикнул ей из передней, спросил, не принесли ли его туфли из ремонта. Можно подумать, если бы принесли, она не поставила бы их в его комнату — прямо так она ему и сказала.

— Не торопитесь! Мог кто-то попасть в дом без вашего ведома? — спросил Ханнасайд.

— Мог и попал, — угрюмо ответила хозяйка. — Небось через черный ход, и вина тут не моя, а Карпентера. Вошел, а запереть поленился. Сколько раз цепочку не накидывал! Ключ-то мы потеряли, я все собиралась заказать новый.

— Он ходил через ту дверь?

— Угу, так хлопот меньше.

— Кто еще живет в доме?