Начало пути - Садов Сергей Александрович - Страница 97

— Ладно-ладно, понял. Вот ведь… век живи, век учись. Хотя я бы назвал его стилетом.

Ленайре было все равно, как назовут ее концентратор, поэтому промолчала. Юрий Петрович хмыкнул и снова погрузился в изучение чертежей.

— Ожидал больших сложностей, — сообщил он наконец. — Пока проблем не вижу. Текст, конечно, гораздо мельче того, что мы наносили на твою шашку, но, сама понимаешь, не проблема.

Ленайра на миг задумалась.

— А вы можете на том пространстве разместить две такие вязи? — Ленайра взяла ручку, быстро черканула пару штрихов на листе с вязью. — А соединены они должны быть так.

— И что это даст? — заинтересовался Юрий Петрович.

— Лучший контроль. Точнее, не так… Как бы объяснить?.. Я говорила, что при работе с низшей магией важны малейшие колебания силы?

— Да.

— Так вот… Если изобразить работу в виде графика, то… ну представьте, что работа с низшей магией, как ток с частотой. — Ленайра на чистом листе изобразила синусоиду. — При этом полезная работа осуществляется на пике синусоиды, а в момент ее провала ничего не происходит. Ясно, что чем меньше время таких провалов, тем лучше, потому нужно делать большую частоту, что и реализовал наш уважаемый мастер-артефактор. — Девушка обратной стороной ручки обвела на вязи тот рунный узел, который отвечает за это. — Чем больше частота, тем сложнее вязь. Видите, она тут самая сложная.

Юрий Петрович достал увеличительное стекло и изучил все линии, а они и так были увеличены в три раза, чем должны быть. Покачал головой.

— Да уж.

— Ну так вот. Питают все это камни, которые вплавляются в концентратор, а они запитаны как раз на ту область, которую я показала, потому там и должна быть вязь. И никак этот размер не увеличить, иначе никакого управления низшей магией не получится. Но если нанести две такие вязи и соединить, как я показала, то к первой синусоиде добавится еще одна, но со сдвигом на половину такта. — Ленайра начертила еще одну синусоиду. — Видите, что получается? Когда начинается провал первой синусоиды, поднимается вторая. В результате пустых провалов почти и нет, чем достигается… Я даже не берусь сказать, что именно. Там еще экспериментировать и экспериментировать. Такое ведь никто не делал.

— А почему этот ваш мастер о таком не подумал? Ты вот с ходу все сообразила и даже связи показала.

Ленайра хмыкнула.

— Да потому, что он не уверен, что вы и этот узор сможете нанести на столь малую поверхность. Ему никогда не предположить, что на ней можно разместить ДВА АБСОЛЮТНО одинаковых узора. Даже я, зная, как вы это делаете, сообразила о подобном только после того, как вы начали жаловаться, что работа оказалась гораздо более простой, чем вы ожидали. Хотя тут ошибка, в отличие от концентратора для высшей магии, не критична — он просто не будет работать.

— Да, ты говорила что-то про взрыв… А здесь, значит, просто не будет работать?

— Ага.

— И делать этот твой стилет лучше из алюминия?

— Да. Без дюраля. И чем чище будет алюминий, тем лучше.

— Что ж… сейчас все и отправлю ребятам. Думаю, завтра или послезавтра будет у тебя твой мире… мизе… блин, вот придумают же название, язык сломаешь. Стилет, в общем.

Из коридора донесся гомон возвращающихся с тренировки ребят. Ленайра на миг замерла, прислушиваясь, потом повернулась к Юрию Петровичу.

— Я больше не нужна?

— Нет, — усмехнулся тот. — Идите, развлекайтесь. Передам твои рисунки мастерам.

Девушка кивнула и вышла из кабинета.

— Снежана, ты вернулась? — услышал Юрий Петрович радостный голос сына, но тут дверь закрылась, и голоса перешли в невнятный бубнеж, который вскоре прекратился — ребята ушли.

В учебном классе магии довольная, как сытый удав, Ленайра демонстрировала всем концентратор. Возбужденные ребята собрались вокруг стола и по очереди рассматривали изменившуюся шашку. Металл превратился по цвету во что-то темноватое с темно-синими прожилками, камни рубинов и горного хрусталя словно растеклись по лезвию густыми разводами, похожими на языки огненного и ледяного пламени. Узор этот делал оружие каким-то таинственным. В другой ситуации эти узоры походили бы на роспись хохломы, но веяло от изменившейся шашки какой-то непонятной силой. Даже ехидному Витьке не пришло в голову шутить на тему росписи боевого оружия.

— Говоришь, мы не сможем ею воспользоваться? — поинтересовался Лешка, крутя шашку в руках, когда пришла его очередь рассматривать оружие.

— Даже если отбросить то, что мои и твои стихии не совпадают, да, не сможешь. Концентратор завязан на мою кровь. Будь мы в моем мире, вы бы даже взять его безопасно для себя не смогли без моего разрешения. В первую секунду получили бы сильнейший ожог, и если после этого все равно продолжали бы ее держать, вас бы испепелило.

Лешка поежился и с опаской глянул на шашку.

— То-то у меня не очень хорошее ощущение, когда я беру ее в руки.

Все подтвердили, что испытывают такие же чувства, поэтому, несмотря на желание рассмотреть оружие получше, никто дольше минуты шашку в руке не держал.

— Что-то из защиты и здесь работает, — согласилась Ленайра. — Кстати, я не просто так взяла ее с собой, чтобы похвастаться. Сегодня вечером я уже в этом мире прогоню по ней энергию, чтобы концентратор настроился на мои потоки. Они ведь в некотором роде чужеродны для моего мира, там с такой скоростью никто не работает. Пусть привыкнет.

Наигравшись с шашкой, ее наконец отложили в сторону и взялись за обсуждение предстоящего боя.

— Снежана, — выступил вперед Колька, — ты много занятий пропустила, и очень важных. Завтра придется дополнительно позаниматься.

Ленайра кивнула.

В этот раз, в отличие от обсуждения тактики перед первым соревнованием, особо в детали они не углублялись, сошлись на том, что будут действовать, как на тренировке.

— Думаю, — подвел итог обсуждению Лешка, — хоть Дмитрий Иванович и не говорит об этом явно, но он не просто так заставил нас отрабатывать именно те схемы, которые показывал. На них и будем опираться.

Все согласно покивали.

— Тогда завтра тренировка часов до четырех, чтобы Снежана успела привыкнуть, — отозвался Борис, отрываясь от своих записей. — И, хотя я не совсем согласен с Лешкой, все же Дмитрий Иванович отрабатывал с нами именно базовые тактические схемы, но, полагаю, если мы попытаемся в полной мере применить их в бою, то будет только хуже. Нет у нас пока ни опыта, ни достаточной натренированности. Потому действуем по той схеме, которую отработали лучше всего.

Ленайра с интересом покосилась на Бориса, привстала и заглянула в записи через его плечо. Мальчишка хмуро глянул на нее, но прятать ничего не стал и даже подвинул бумаги к ней ближе.

— Борь, — наконец произнесла она, — я тебе в следующий раз принесу учебники по тактике и стратегии из нашей военной академии. Думаю, тебе будет интересно прочитать про связь магии и тактических схем в бою.

Глаза Бориса заблестели.

— Ловлю на слове. Нам действительно пора хотя бы в теории ознакомиться с вашей тактикой.

Ленайра кивнула.

— А с практикой вас познакомят учителя, выбранные дедом. Но совсем уж невеждами приходить не стоит. А пока… извините, ребята, но хочу немного погулять… Леш?

Алексей радостно улыбнулся и вскочил.

— В парк?

Ленайра кивнула, и вдвоем они покинули зал. Борис проводил их завистливым взглядом.

— Надо бы тоже девушку завести, что ли… сил нет на этих двоих смотреть.

Сидящая рядом с ним сестра тут же отвесила ему крепкий подзатыльник и вдобавок прочитала лекцию о том, что девушек не заводят — не часы, чай, а оказывают знаки внимания, превозносят их красоту…

— И доброту, — мрачно перебил ее Борис, потирая пострадавшую шею. — Но это не о тебе.

Аня обиженно насупилась:

— Дурак! — и выскочила из комнаты.

— Заботливый братик, — буркнул Колька, вздохнул, отложил свои записи и последовал за Аней.

— А чего я такого сказал? — удивился Борис. — Ему бы так треснули.