Начало пути - Садов Сергей Александрович - Страница 108

— Да и некоторые сюжеты стоит использовать. — Ленайра задумчиво возвела глаза к потолку своего роскошного номера. Лешка сидел неподалеку и листал программу на следующий день. На замечание подруги удивленно посмотрел на нее.

— Плагиатишь?

— Только основную идею подкину нашим авторам. Как ее реализуют — их дело. А ваше авторское право на наш мир не распространяется.

— Хм… — Лешка отложил брошюру, подошел к сидевшей за столом Ленайре со спины и обнял ее, заглядывая сверху в тетрадь. Девушка сердито покосилась на него, попыталась сбросить его руки, но как-то не очень уверенно, а потому безуспешно.

— Ну и что ты там пытаешься прочитать? — ехидно поинтересовалась Ленайра. — Можно подумать, тебе это интересно.

— Ну не скажи… — протянул Лешка. — Очень интересно.

Ленайра подняла голову, подозрительно посматривая на друга, проследила за его взглядом…

— Ах ты!.. — Она даже задохнулась от негодования. Поднялась, поправляя кофту, заодно проводя прямой в челюсть.

Лешка со смехом увернулся от явно несерьезного удара.

— Да ладно тебе, Снежок. Я это… случайно получилось.

— А знаешь, что делают за такие случайности у нас?

— Целуют? — поинтересовался Лешка.

— Ну подойди, — ласково позвала его подруга, кладя руку на увесистый телефонный справочник. — Поцелую.

Лешка бросился вперед, увернулся от книги и упал на колени.

— Я готов! — И выжидательно уставился на девушку.

— Шут, — устало отмахнулась она. — Да встань ты. Если сейчас зайдет Николай Иванович…

Как накаркала.

Дверь после короткого стука раскрылась, и показалась голова их сопровождающего.

— Я слышал тут у вас шум… о-о-о… — Он обозрел открывшуюся картину, почесал нос.

Лешка поспешно вскочил на ноги, отряхнул с колен несуществующую пыль и улыбнулся.

— А мы тут это… плюшками балуемся. — При этом почему-то покосился на грудь Ленайры, чем вызвал новый взрыв негодования с ее стороны, а также обещание утопить в ближайшей луже одного наглого, самоуверенного, нахального…

— Гм… — прервал обмен любезностями друзей Николай Иванович. — В другое время я бы поддержал вас, Снежана, но прошу, утопите его после возвращения, когда я уже не буду отвечать за вас. А вас, молодой человек я бы попросил вернуться к себе в номер. Я, конечно, все понимаю, сам таким же был, — и он улыбнулся каким-то своим воспоминаниям, — но я обещал вашему отцу, что попытаюсь предотвратить вашу мучительную смерть… а вы сейчас, кажется, очень близки к ней.

Ленайра и Лешка переглянулись. Порою Николай Иванович сбивал их с толку. Умел человек простую мысль выразить таким велеречивым способом, что и непонятно, то ли отругал, то ли похвалил, а то ли стихи прочитал. При этом страстный театрал, знал о театрах столько, что ребята только поражались. Ленайра же мысленно благодарила отца Алексея, который выделил им именно этого человека. От него она узнала о театрах немало такого, о чем никогда не узнала бы иначе. Но… все люди имеют недостатки. Николай Иванович любил красиво говорить… Возможно, это было следствием его любви к театру, но порой он разговаривал так, словно читал со сцены монолог.

— Эм… — Лешка замешкался. — Николай Иванович, но можно мы еще немного посидим? Мы… мы… — Он лихорадочно оглянулся по сторонам, схватил со стола тетрадь Ленайры. — Мы сегодняшнюю постановку обсуждаем. Делимся впечатлениями, так сказать…

Ленайра вырвала из руки друга тетрадь и вернула ее на стол.

— Вот что, доморощенный театральный критик… вали-ка ты к себе… плюшками баловаться.

— Но Снежана…

— Давай-давай! — подтолкнула его Ленайра.

Лешка печально вздохнул, опустил голову и поплелся к выходу с видом заключенного, отправляющегося в свой последний путь под насмешливыми взглядами Ленайры и Николая Ивановича.

У двери остановился, повернулся, патетично поднял правую руку и продекламировал:

— О, жестокая, твое сердце вырезано изо льда…

Неизвестно, что он там собирался сказать дальше, но слова он явно выбрал не очень удачные, поскольку Ленайра фыркнула и насмешливо глянула на него.

— Конечно изо льда. Не забыл, как меня называют? Ледяная Принцесса. Вали уже, Гамлет недорезанный.

— Жестокая…

— И тиран. Леш, ну в самом деле, время уже почти двенадцать, а нам завтра рано вставать. Мы ведь хотели в Исторический музей сходить, а потом — театр. У нас завтра очень насыщенная программа.

Лешка чуть слышно простонал, хотя недовольным не выглядел, скорее просто дежурные стоны, как реакция на привычные раздражители. А музеи ему очень нравились. Впрочем, это не мешало ему находиться в некотором двойственном состоянии: с одной стороны, ему хотелось, чтобы это все поскорее закончилось и можно было вернуться к друзьям, к привычным занятиям, а с другой — ему нравилось быть вместе с Ленайрой, путешествовать по Москве и музеям. Даже театр не вызывал в нем таких негативных эмоций, как он опасался.

Но все проходит. И эта неделя пролетела быстро и как-то незаметно. Уже в субботу днем их машина подъезжала к центральным воротам особняка Коршуновых. Лешка о чем-то думал, пребывая в блаженной полудреме, Ленайра что-то строчила в тетрадь.

— Хм… обычно к нам в особняк никто не рвется с таким напором.

— Ты о чем? — Ленайра отвлеклась от записи и глянула в окно. — О!

Оказалось, что перед воротами стояла какая-то женщина и что-то пыталась доказать охраннику, который отрицательно качал головой и явно уже начал раздражаться.

— Интересно, кто она и что ей нужно? Опять какая-нибудь сумасшедшая, считающая, что папа обязательно обратит на нее внимание, как только увидит.

— А что, такое было? — покосилась на него Ленайра, стараясь не упустить из виду и происходящее у ворот.

— Было, — вздохнул Лешка.

Машина остановилась перед воротами. Охранник высказал женщине что-то довольно резкое, вышел из калитки и чуть ли не силком оттащил ее в сторону, пока ворота открывались по сигналу из машины. И тут Ленайра вдруг распахнула дверь и вышла наружу. Лешка ругнулся, но отправился следом. А его подруга сразу направилась к женщине и остановилась неподалеку, сунув руки в карманы джинсов и перекатываясь с носка на пятки, при этом она не отрывала взгляда от женщины.

— Признаться, я уже и не ждала, что вы послушаете меня, — заговорила она наконец. Лешка удивленно посмотрел на Ленайру, но справедливо рассудил, что сейчас все равно услышит нужное, а потому лучше с расспросами не лезть.

— Вы ее знаете, Снежана? — удивился охранник.

— Виделась… один раз.

— Она заявляет, что хочет поговорить с Юрием Петровичем, но отказывается объяснять зачем, — он развел руками.

Ленайра вздохнула.

— Я же вам давала свой телефон. И, думаю, Юрий Петрович дал свой прямой.

Наталья Игоревна, а это оказалась именно она, смущенно отвернулась.

— Я стерла телефон Юры… Юрия Петровича. Отовсюду… а твой потерял мой Костя. Так огорчался… он хотел снова увидеть тебя. Расстроился ужасно. — Женщина помолчала. — Признаться, я не ожидала такого… думала, приду, позвоню… в калитку. Мд-а… должна была бы догадаться, что у… тут не все так просто… Даже не знала, что и делать… решила уже возвращаться домой.

— Снежок, ты ничего не хочешь сказать? — не выдержал Лешка.

Наталья Игоревна прервала свои оправдания и с интересом посмотрела на юношу.

— А ты, я полагаю, сын Юрия Петровича.

Ленайра поспешно вмешалась, пока Лешка не ляпнул что-нибудь, что сильно осложнит ему будущее общение с возможной мачехой.

— Помнишь, я рассказывала, как спасла одного мальчишку от хулиганов?

— Ага. А потом еще возила его в больницу и сидела с ним. Материнский инстинкт проснулся вроде бы кое у кого… Эй, не дерись, это не я, это Витька так сказал, — со смехом увернулся от тумака Лешка.

— И ему достанется, — пообещала Ленайра. — Так вот, Наталья Игоревна — мама того мальчика.

— И? — поторопил ее Лешка, когда девушка замолчала. — Только не говори мне, что она пришла поблагодарить тебя.