ВОЗВРАЩЕНИЕ СКАРАМУША - Sabatini Rafael - Страница 80

Мэра поразила проницательность этого замечания.

— Силы небесные! — воскликнул он и повернулся к Тюилье. — Ну конечно, у этого типа должны быть сообщники! Человек не может участвовать в заговоре один. Гражданин агент совершенно прав.

— А, вы тоже это заметили? Я рад, что Блеранкур не лишён здравомыслия, хотя и приходится прилагать усилия, чтобы его обнаружить. Что же, гражданин президент, вы оказались не слишком бдительны. Вы выяснили, что Торин — заговорщик. Вы арестовали его и на сём успокоились. Вы не взяли на себя труда установить, кто сообщники этого типа. Честное слово, полагаю, Комитету общественной безопасности самое время разобраться в этом вопросе.

Андре-Луи взял карандаш и быстро написал на бумаге несколько строк.

Мэр выглядел совершенно ошеломлённым. Тюилье снова нахмурился, но промолчал. Он сознавал, что, чем меньше он скажет, тем лучше. Дело обстоит совсем не так, как ему казалось вначале. Лучше он предоставит своему другу Сен-Жюсту разобраться с этим наглым, пронырливым молодым агентом. Сен-Жюст быстро поставит на место этого субъекта. Больше он не будет совать нос, куда не следует.

Люка в ходе беседы сохранял непринуждённый, заинтересованный вид. В конце концов, он только инструмент исполнительной власти, и не несёт никакой ответственности за её промахи и недостатки.

Андре-Луи поднял глаза. Тюилье понял, что этот нахальный молодой проныра вовсе не собирается оставить его в покое.

— Какова природа этого заговора, гражданин президент?

Тюилье неловко заёрзал на стуле.

— Вы полагаете, что я держу в голове все дела своего комитета?

— Нет, зачем же? А у вас в Блеранкуре было много заговоров?

— Других не было.

— И вы не можете вспомнить природу этого единственного? Боюсь, вы выказываете слишком мало интереса к своим обязанностям. Вы вели записи, я полагаю?

— Не помню, вёл или нет.

Андре-Луи приподнял бровь и впился в президента долгим внимательным взглядом.

— Гражданин, вы вынуждаете меня напомнить вам, что речь идёт о серьёзном деле. Этот Торин должен был предстать перед вашим комитетом для допроса.

— Я допрашивал его лично.

— Это в высшей степени необычно и идёт вразрез с общепринятой процедурой. Но даже в этом случае вы обязаны были вести записи. Протокол допроса. Он должен был у вас сохраниться.

— О, полагаю, я вёл записи. Но откуда я знаю, где они сейчас?

— Вам придётся отыскать их, гражданин председатель. Кажется, вы не вполне отдаёте себе отчёт, насколько это важно. Когда мы узнаем подробности заговора, мы получим нить, ведущую к сообщникам Торина.

— Я понимаю. Да. Конечно, я понимаю. — Тюилье почувствовал, что его загоняют в угол, и решил показать зубы. — Но тысяча чертей! Говорю вам, у меня нет этих записей!

Андре-Луи долго и испытующе смотрел на него, пока Тюилье наконец не взорвался.

— Что вы на меня глазеете? — завопил он, вскочив с места.

— У вас нет записей? Как я должен это понимать?

Тюилье, полагаясь на защиту Сен-Жюста, ради которого он пошёл на арест Торина, позволил себе выйти из себя.

— Можете понимать, как вам угодно. Я устал от ваших вопросов. Думаете, я допущу, чтобы меня запугивал какой-то шпион? Думаете…

— Молчать! — перебил его Андре-Луи. — Вы в своём уме? Я представляю Комитет общественной безопасности! И я должен сносить оскорбления от председателя провинциального Революционного комитета? Хорошенькое дельце! Вы полагаете, мне нужны ваши речи? Я задал вам простой вопрос, и вам нужно было дать на него ясный ответ, не больше. Но я начинаю подозревать, что нам с вами не о чем больше разговаривать.

— Рад это слышать, — огрызнулся Тюилье и вздёрнул нос. Он снова сел и быстрым движением закинул ногу за ногу. Вся его поза свидетельствовала о гневе.

Андре-Луи продолжал сверлить председателя недобрым взглядом. Затем он взял перо, обмакнул его в чернила, придвинул к себе чистый лист бумаги и принялся быстро строчить. Несколько мгновений в комнате не раздавалось ни звука, кроме скрипа пера и сердитого прерывистого дыхания гражданина Тюилье. Наконец Андре-Луи закончил писать. Он отшвырнул перо в сторону, откинулся на спинку стула и помахал бумагой, чтобы высушить чернила. Потом гражданин агент заговорил снова. На этот раз он обращался не только к Тюилье, но и к Фуляру.

— Стало быть, положение таково: две недели назад гражданина Торина арестовали по приказу председателя Революционного комитета Блеранкура, предъявили ему обвинение в заговоре — и отправили в Париж для суда. Я приехал сюда, чтобы выяснить природу заговора и имена сообщников Торина. Председатель не может назвать ни того, ни другого. Он заявил мне в оскорбительных выражениях, что не сохранил никаких записей. Делать выводы — не моё дело. Их сделает Комитет общественной безопасности. Но уже сейчас ясно, что возможны только два объяснения. Либо гражданин председатель проявил преступную небрежность, либо он прикрывает остальных заговорщиков.

— Что вы сказали? — Тюилье снова вскочил.

Андре-Луи продолжал безжалостно и невозмутимо:

— Какой из двух вариантов выбрать, предстоит решить Комитету. Тем временем, мой долг мне совершенно ясен. Гражданин мэр, не будете ли вы добры подписать этот приказ? — И он протянул мэру бумагу, которую только что заполнил.

Фуляр читал; Тюилье с потемневшим от ярости лицом наблюдал за мэром.

— Что это такое? — не выдержал он наконец.

— Бог мой! — в тот же самый момент воскликнул мэр.

— Приказ о вашем аресте, ясное дело, — ответил Андре-Луи.

— О моём аресте? Арестовать меня? Меня?! — Президент отшатнулся. Его смуглое лицо внезапно приобрело зеленоватый оттенок.

— Надеюсь, вы понимаете, что это совершенно необходимо, гражданин мэр?

Гражданин мэр задумчиво облизнул губы. Его красноватые глазки сузились. Он взял перо. Показалось ли Андре-Луи или на лице мэра действительно мелькнула улыбка, когда он склонился над столом, чтобы подписать бумагу? Нетрудно было представить себе, как Тюилье злоупотреблял положением председателя революционного комитета задирал и унижал мэра, и теперь Фуляр одним росчерком пера сводил все старые счёты.

Тут онемевший Тюилье пришёл в себя.

— Вы сошли с ума? Не подписывайте, Фуляр! Не смейте подписывать! Клянусь Богом, вы заплатите за это головой!

— Ха! Запишите эту угрозу, Буассанкур. Она дополнит мой отчёт. И позвольте напомнить вам, гражданин Тюилье, что в данный момент под вопросом сохранность вашей собственной головы. Так что приберегите всё, что вам есть сказать, для суда и ведите себя достойно. — Андре-Луи взял бумагу и обратился к потрясённому офицеру. — Вот вам наш приказ, гражданин комендант. Поместите гражданина Тюилье в местную тюрьму и держите его там вплоть до моих дальнейших распоряжений. Приставьте к нему надёжную охрану и следите, чтобы он не мог ни с кем связаться без моего ведома. Он не должен отправлять и получать письма, не должен ни с кем видеться. Вы за это отвечаете. Предупреждаю вас: эта ответственность очень тяжела.

— Ей-Богу, вы правы! — вскричал побагровевший Тюилье. — Кое-кто из вас ответит за это. И ответит головой.

— Уведите его, — приказал Андре-Луи.

Комендант отсалютовал и повернулся к Тюилье.

— Пойдёмте, гражданин председатель.

Тюилье не двинулся с места. На его скулах играли желваки, губы шевелились, но он ничего не произносил. Потом он потряс кулаком в сторону Андре-Луи.

— Вы дождётесь, наглый выскочка! Вы ещё посмотрите, что с вами произойдёт.

Андре-Луи посмотрел на него с презрением.

— Сначала я увижу, что произойдёт с вами, предатель. Впрочем, это я и так могу предсказать с полной определённостью.

И он небрежно махнул рукой в сторону двери.