У меня будет остров! - Фехер Клара - Страница 3

Неожиданно учительница, тетя Гизи, спросила его:

— Так сколько же всего яблок мы купили на рынке?

Жоли испуганно встал. Все смеялись, а тетя Гизи покачала головой.

— Ты весь урок невнимателен. О чем ты думаешь? Может быть, о том, что скажут родители, если я сделаю запись в твоем дневнике?

— Не надо ничего записывать, тетя Гизи! Прошу вас! — взмолился в отчаянии Жоли. — Я только… я только…

— Садись и будь внимателен. Продолжай, Имре!

Имре Кенез легко решил арифметическую задачку; теперь Жоли старался следить за тем, что писали на доске, однако мысли невольно вертелись вокруг острова. Острова, который будет принадлежать только ему… Но до этого, к сожалению, нужно суметь переплыть Кухонное море, а главное, в течение десяти дней хорошо себя вести. За это время хорошему поведению угрожает миллион опасностей, наверняка столько же, сколько настоящему мореплавателю в настоящем открытом море.

Взять, к примеру, вчерашний вечер. Жоли весь день был таким хорошим, таким хорошим, что лучше некуда. После обеда почистил зубы, вымыл руки и сразу же сел за приготовление уроков. Все написал, все выучил. Ютка и Кати и половины заданий не приготовили, когда у него все было готово, даже сложены тетради и учебники в сумку.

Мама еще не пришла, и Жоли пустился в путешествие по квартире. На папином чертежном столе он увидел листы белого картона. Жоли приподнял их, и что же, вы думаете, оказалось под ними? Великолепно нарисованная финиковая пальма, С коричневым стволом и многими зелеными ветвями, между которыми свисали грозди фиников. Жоли очень хорошо знал: на папином столе ничего трогать нельзя. Но ведь эта пальма наверняка предназначена для острова Жолика, и, если он немного полюбуется ею, какая от этого беда?

Тут он заметил еще кое-что. Какая красивая марка! А Жоли с самого малого возраста собирает марки. Когда к ним приходили письма от дедушки и бабушки, или от тети Шари, или от дяди Гезы из Канады, папа всегда отдавал ему конверты. И Жоли знал, что марки нельзя срывать с конверта, так как могут испортиться зубчики. Нужно положить конверт в теплую воду, а затем осторожно, легонько отделить марку от конверта. Высушить ее и только тогда, взяв щипчиками за краешек, поместить в альбом.

«Какая красивая марка, — подумал Жоли. — Я такой не видел». Он не сразу потянулся к марке, а сначала долго разглядывал ее. Наверняка папа предназначил эту марку ему. Для кого же он ее принес? Папа придет вечером, а тогда уже некогда будет отпаривать марку. Вечером все по распорядку: ужин, мытье посуды, разборка постелей; к тому же девочки перед сном долго моются в ванной комнате. Словом, вечером не получится. А вот сейчас у него и время есть, и ванная свободна… Папа, конечно, не рассердится, ведь он Жолику принес марку. Просто забыл отдать…

Так рассуждал Жоли и все более убеждался в том, что поступит правильно, если сейчас же снимет марку и высушит ее. Ютка и Кати были заняты уроками, мама еще не вернулась домой, и ни одна душа не интересовалась Жоли. Он осторожно взял с папиного стола бумагу с маркой и юркнул в ванную комнату. Напустив в раковину теплой чистой воды, он с удовольствием наблюдал, как хорошо промокает марка. Потом аккуратно снял ее с исписанного листа бумаги, а бумагу скомкал и выбросил в ведро.

Вечером папа пришел домой поздно. Дети уже лежали в постелях. В полусне Жолик слышал, как папа говорил с мамой:

— Что нового дома? Хорошо ли вели себя дети, все ли у них в порядке? Как Жоли? Ну вот и прекрасно! Видно, малыш действительно заслуживает того, чтобы получить отличный остров…

И Жоли, засыпая, увидел в мечтах остров: ему грезилось, что он снимает настоящие финики с нарисованной пальмы, а кафельные плитки пола в кухне вздымаются, как волны океана. С луком за плечом и подзорной трубой у глаз он отправляется на охоту… Но тут Жоли снова услышал голос отца:

— Послушай, дорогая, ты, случайно, не видела заявление? Оно тут было, на столе, я уже и марку наклеил на него.

— Нет, не видела, — ответила мама, — Я поздно пришла домой, и потом, я никогда ничего не трогаю на твоем столе.

— Непонятно. Я точно помню, что положил конверт сюда. А завтра утром его нужно отнести в райсовет.

— Может, ты оставил его на заводе?

— Нет, я совершенно точно помню, что принес его домой.

— Надо спросить у детей.

— Да они тоже не трогают ничего на моем столе.

Жоли натянул одеяло до самой макушки и сделал вид, что спит. Им овладело какое-то давящее и беспокойное чувство. Письмо с необыкновенной маркой. Нет! Это невозможно! Папа, наверное, ищет что-то совсем другое.

Сердце у Жоли сильно колотилось. Он думал о том, что надо бы признаться папе. И в то же время он боялся это сделать. Жоли опять заснул, и ему снова приснился остров. Но какая буря бушевала на нем, какой ветер! Так и вырывал из земли деревья с корнями!

Утром, когда Жоли проснулся, папы уже не было дома и мама очень спешила; никто у него не спрашивал ни об исчезнувшей бумаге, ни о марке; поэтому и он никому ничего не сказал, лишь заторопился в школу. Там его опять весь день не оставляли мечты об острове, и тетя Гизи не раз укоризненно покачивала головой: «Ах, Жоли, и где только блуждают твои мысли?»

Когда нет слона, и ежик хорош

Днем, в половине первого, тетя Гизи попрощалась в воротах школы со 2-м «А».

— До свидания, дети! Будьте умниками и поспешите домой. На улице, при переходе, внимательно посмотрите сначала налево, потом направо. Сходите с тротуара только тогда, когда загорится зеленый свет. До свидания!

— До свидания, тетя Гизи! — закричали ребята и сделали вид, что и впрямь спешат домой.

Стоило, однако, учительнице уйти, как Патаки тут же окунул свою сумку в лужу. Аги Киш и Жока Пентек вошли в соседний подъезд и стали наряжать куклу. Габи Форго затеял драку с Имре Кенезом.

А Жоли, по-вашему, должен тихо и мирно идти домой?! Как бы не так! Он остановился на углу и сказал Шани Энишу:

— Хочешь, я скажу тебе одну тайну?

— Хочу.

— У меня будет остров! Но не чуланчик для дров, как у тебя, а настоящий остров. Я поплыву к нему на плоту!

— Покажешь?

— Покажу.

— Сейчас?

— Нет, через десять дней.

— Почему?

— Он скоро вынырнет из моря. Произойдет сильное землетрясение, и он поднимется над волнами.

— И как он будет называться?

— Остров Дружбы. На нем будут финиковые пальмы.

— Не верю.

— Ну и не верь. Приглашу тебя в воскресенье в гости, и тогда сам увидишь.

— А животные будут на острове? Слоны?

— Да!

— Большие?

— Вот такие!

— Настоящие?

— Конечно, настоящие. Они будут громко трубить и перетаскивать на спинах деревья.

— А на моем острове будет ежик. Только дотронешься до него, он сожмется в комок и начнет колоть тебя своими иглами.

— Один ежик — это чепуха, — небрежно бросил Жоли.

— Чепуха?! Ты так говоришь, потому что у тебя его нет. А вообще-то ты видел ежа? У него во какой нос, и он ест яблоки; его зовут Бене. Позову — и он вылезает из норки.

— Заливаешь, — сказал Жоли.

— За-ли-ваю?! Так приходи к нам и посмотри.

Жоли подумал, что пора идти домой, но уже через мгновение… Шани живет так близко. И тети Эниш пока нет дома. У Шани свой ключ от квартиры, поэтому никто Жолика не спросит: «А скажи-ка, мальчик, разве мама не ждет тебя дома?»

— Пойдешь или не пойдешь? — спросил Шани.

— Пошли, — ответил Жоли и весело махнул сумкой.

Семья Шани жила в многоквартирном доме, который был гораздо больше, чем Жолин дом. Сначала нужно подняться на второй этаж, а потом идти по длинному балкону. Ключ от квартиры висел у Шани на шее на цепочке — чтобы не потерять. Он открыл дверь и швырнул сумку.

— И ты тоже бросай свою. Пошли, я сейчас накормлю тебя обедом.

Жоли очень понравилось, что приятель сам подогревает обед. У них дома этим всегда занимались Ютка и Кати, будто он сам не мог бы. Что он, детсадовец?! И Жоли тут же решил, что на острове он будет разводить огонь сам.