Заветное желание - Рюмин Руслан - Страница 60

Воины Братства на стенах крепости, готовые принять смерть от рук врага, с ужасом видели, как на стороне гарров, против своих, идут с оружием в руках их бывшие соратники, знакомые, друзья и даже братья по крови, превратившись в кошмарных зомби, как горят демоническим огнем их глаза на серых, обескровленных лицах. За ними уже двигались рычащие и орущие в предвкушении крови гроски, а в небе над головами кружили улюлюкающие гарры, осыпающие позиции защитников стрелами, бомбами и заклинаниями.

Под этим натиском здесь погибал цвет воинской касты Братства Молота. Погиб, сражаясь с капитаном гросков и двумя зомби, Флинт из рода Гилдаров, успевший размозжить своим молотом двоих мертвецов, но не успевший парировать ятаган гроска. Погиб и молчаливый Нормар Торгат, который вместе с канонерской башней свалился прямиком в Великую Бездну. Боргар, на плечи которого теперь легло всё бремя власти над Братством, посчитал нужным эвакуироваться из гибнущей крепости на быстроходном вертоплане, пока колдуны гарров не выслали перехватчиков-аэрродов. Инженеры, взявшиеся за оружие, все полегли под ударами гарров, которые, пикируя, сбрасывали на головы отважным защитникам крепости стеклянные шары рунных бомб с заключенной в них убийственной магией.

Глухое уханье разрывов, крики умирающих и грохот рушащейся твердыни карликов, казалось, заполнили собой весь мир. И над этим адом снова воспарил Аргаррон, всей своей сущностью впитывающий боль умирающих, отчаяние и страх живых. Изредка он метал вниз какое-либо смертоносное заклинание, не ради помощи своим войскам, а просто чтобы потешиться. Вскоре архидемон сел на стену, противоположную той, на которой шли ожесточенные бои. Он походя смел с дороги двух или трех солдат Братства, подошел к сломанному шальным зарядом зубцу стены.

Впереди, насколько хватало взгляда, простирались густозаселенные холмы. На них еще не упала тень магической тьмы, которую наслал Аргаррон на крепость, и страна Братства Молота смотрелась просто сказочно: огороды и сады на террасах, миниатюрные с такого расстояния поселки-форты, дымящие трубы заводов и фабрик, крутящиеся колеса шахтерских машин. Всё богатство этой страны было как на ладони, и Аргаррон торжествующе рассмеялся.

— Этот мир будет моим, — проговорил он вслух. — И никакие квостры не остановят меня.

Его размышления прервал карлик, подкравшийся сзади и воткнувший с широкую спину архидемона короткий меч, вошедший в плоть по рукоять. Впрочем, вреда он практически не причинил: в клинке не было никакого волшебства. Аргаррон вздохнул и обернулся. Карлик был совсем юн: борода едва доросла до середины груди. Он выпученными глазами смотрел на архидемона ровно мгновение, потом выхватил пистолет и поднял, целясь врагу в лицо. Аргаррон небрежно и без затей пинком отправил карлика в полет со стены. Тот еще успел надавить курок, но пуля ушла в небо. Архидемон поморщился, оплел хвостом рукоять меча и выдернул лезвие. На спине не осталось даже царапины.

— Смертные, — фыркнул архидемон. — И когда вы перестанете так безоговорочно доверять железкам…

Он снова повернулся к раскинувшейся перед ним стране Братства. К крепости приближалась большая эскадрилья вертопланов, несколько дирижаблей и даже один парящий остров. Стала заметна ползущая по земле змейка войска.

— Еще барашки на заклание. — Аргаррон улыбнулся. — Хорошо, хорошо. Больше трупов, больше боли, больше страха… Значит, больше сил у меня и больше солдат-зомби…

Он расправил крылья и вернулся в бой. Предстояло быстрее добить не успевших перегруппироваться солдат Братства.

Ночь в Каеноре была преисполнена особого таинства, как казалось Ростиславу. Он сидел на краю палубы корабля, свесив ноги вниз, и глядел на низко опустившиеся над Каенором звезды. Редкие облака темными громадами возвышались примерно на одном уровне с кораблем, черно-синее небо казалось бархатным, а мерцающие на нем звезды навевали мысли о чем-то волшебном и сказочном… впрочем, сам этот мир был сказочным, с точки зрения Ростислава.

Он попытался найти в звездном небе хоть один знакомый рисунок, но тщетно. Абсолютно незнакомые созвездия, несколько хорошо видных туманностей, в которых опять же таки не нашлось ничего привычного. Единственное, что было более-менее знакомым, так это бледная полоска Млечного Пути, перекинувшаяся через небосвод. Правда, Ростислава пару раз посещала мысль, что так может выглядеть любая галактика похожего типа.

От этих мыслей становилось жутко. Какая же сила должна была быть у заклинаний, если они играючи могли перенести юношу сюда, на немыслимое расстояние, и в любой момент — обратно? Ростислав вздохнул. Дома он не привык принимать слишком уж ответственные решения, и сознание того, что от его действий сейчас зависят жизни тысяч разумных существ, пусть и не людей, тяжко давило на психику.

«Они не люди, — думал Ростислав. — Интересно, а я теперь кто?.. Не человек, не квостр… Но я натворил дел, так что придется их исправлять. Папа, ну почему тебя нет со мной?.. Как же мне сейчас нужен твой совет…»

Юноша с тоской вспомнил, каким был его отец до того момента, как развалился СССР, а органы внутренних дел превратились в вертеп коррупции и разврата, где человеку принципов было, в общем-то, делать нечего. Отец мрачнел по мере того, как разваливалась советская система, становился раздражительным и даже злым. Его пытались уволить, вынудить уйти в отставку, даже убить, но Коротков-старший упрямо продолжал работать не за деньги, а за совесть, поэтому и остался только капитаном к сорокалетнему возрасту.

— Помни, сын, — учил своего сына неподкупный капитан милиции, — даже если ты совершил ошибку, ничего зазорного в этом нет, если ее можно исправить. Но, даже исправляя ее, не наделай ошибок еще больших, чтобы потом не оказаться в той ситуации, когда от твоих действий уже ровным счетом ничего не будет зависеть…

Ростислав смахнул выступившую слезу. Проклятый Аргаррон отрезал ему путь назад. Даже если он спасет родителей, ему почему-то казалось, что прежней жизни у него больше не будет.