Заветное желание - Рюмин Руслан - Страница 117

Касси и сама была ранена: гаррский меч вскользь прошелся по груди и животу, прорезав доспех. Рана была неглубокая, но болезненная и шла через всё туловище. Помимо всего прочего, клинок гарра, не прожившего после своей атаки и секунды, похоже, был отравлен: капитан чувствовала, как по груди разливается пульсирующее жжение. На что была похожа рана, даже смотреть не хотелось.

В борт ударил поток огня с одной из башен главного острова гарров, и «Небесный клинок», разваливаясь на ходу, рухнул вниз, во двор цитадели. Касси, вскрикнув, откатилась в сторону и больно ударилась головой о внутреннюю часть стены. Рядом с ней бросило Моола, который упал навзничь, раскинув руки. Ног у молодого адъютанта больше не было: ниже колен виднелись только размочаленные взрывом обрубки. Кровь не шла: очевидно, раны прижгло, но было видно, что шуол долго не протянет. Кровь сочилась из десятков других ран.

Касси протянула руку и сжала запястье юноши. Тот повернул к ней голову и с натугой, сквозь боль, улыбнулся.

— Прощай, капитан, — хрипло сказал он. — Ты… была лучше всех… — Моол закашлялся, потом продолжил, посмотрев Касси прямо в глаза: — Я… тебя… люблю… Крылатая…

Касси сначала хотела ответить, но потом поймала взгляд остекленевших глаз и поняла, что душа Моола уже не услышит ответа. Капитан прикрыла свои глаза и сжала кулаки, чтобы не расплакаться. Она привела на смерть всех, кто ей верил. Всю команду, которая стала ей роднее той войсковой части, что осталась в Радужном Городе, и которая была, по сути, ее семьей, приютившей найденыша, подброшенного на порог одного из храмов…

Девушка приподнялась, едва не вскрикнув от боли: оба крыла были переломаны так, что представляли собой единый комок перьев, крови и плоти с торчащими из нее кусками костей. Она достала меч и оперлась на него, чтобы встать и принять последний бой. Однако, осмотревшись, она поняла, что сражаться не с кем: обширный двор крепости пуст. Очевидно, все воины сейчас были на стенах и в башнях, а на хозяйственный двор не стали ставить охрану.

— Ошибка, — прохрипела Касси.

Она взялась за неброское кольцо с небольшим желтым камешком и сказала короткое слово. Заключенное в камне заклинание исцеления активировалось, и капитан, не выдержав, протяжно закричала от нестерпимой боли. Она продолжала кричать, пока кости и плоть вставали по местам, пока заживали раны и восстанавливались силы. Заклинание в считаные секунды привело ее в порядок, но боль при этом была ужасной, пожалуй даже хуже, чем при самом ранении: тогда тело всё же успевало блокировать дикую боль, не подпуская ее к сознанию.

Касси про себя молилась только об одном: чтобы не потерять сознание, это означало бы или смерть, или плен. Она до крови прокусила губу, но та заросла, едва девушка разжала зубы. Она встала, расправив крылья, и прислонилась к стене, тяжело дыша. Боль от действия магии уходила, и разноцветные круги перед глазами понемногу рассеялись.

Двор представлял собой обычное открытое пространство, на которое вел спуск с одной из внутренних стен, а также несколько входов из внутренних помещений, теперь заваленных обломками «Небесного клинка». Касси вздохнула и ненадолго встала на одно колено возле тела Моола, чтобы закрыть юноше глаза.

— Спасибо тебе, — сказала капитан. — Спасибо вам всем. Вы все стали героями в этой битве, но никто не узнает об этом, так как я, скорее всего, тоже погибну здесь… Прощай.

Девушка встала и с обнаженным мечом пошла в одну из башен покрупнее, чтобы найти смерть в бою, как и подобает Радужному рыцарю…

Когда армия гарров, подобно исполинской туче, готовилась нанести решающий удар, неожиданно полыхнуло так, что стало больно глазам. Окажись тут Ростислав в этот момент, он решил бы, что неподалеку рванула термоядерная бомба — такой силы была вспышка света.

Когда глаза всех присутствующих снова обрели зрительную способность, стало видно, что прямо посреди боя появился боевой парящий остров, на котором высилась белоснежная крепость, увенчанная острыми шпилями восемнадцати башен. Большая часть тех, кто сражался сейчас, не видели его раньше, но практически каждый знал, что это такое.

В бой вступила элита Радужного Города во главе с Архимагом Лоарином.

— Архимаг! — разнесся над оставшимися в живых Радужными рыцарями дружный приветственный клич.

— Архимаг!!! — подхватили остальные войска.

— Архимаг!!! — с яростью выдохнули гарры, снова бросаясь в бой.

С башен ударили лучи света, который прожигал любую броню, любые стены и щиты. Воздух наполнился криками боли солдат Аргаррона и торжествующим криком союзников. С новыми силами воины Света ринулись в бой, вдохновленные появлением самого Лоарина. И пусть лучи били только с семнадцати башен — не было больше Верховного мага Воздуха Олланара, чтобы заполнить последнее место в Цитадели Света, — но и без того мощь магов была велика.

Один из лучей ударил в командную башню флагманского острова гарров, но щит из черной магии устоял. Шанургаррон, от страха прикрывшийся крыльями, краем глаза заметил, что луч не причинил никакого вреда.

— Хвала тебе, Аргаррон, — сказал он, расслабившись в кресле. — Тут я в безопасности.

— Не надейся на это, — сказали сзади.

Демон подскочил и развернулся. В дверях стояла молодая девушка-квостр со сложенными за спиной крыльями и с мечом наголо.

— Умри, — сказала она, поднимая клинок.

Бывший Император поднял навстречу свой огромный меч. Раньше он, пожалуй, усомнился бы в своей победе над Радужным рыцарем, но теперь, когда Повелитель даровал ему бессмертие, он не боялся никого и ничего. Он расхохотался и пошел в атаку, стремясь бешеным натиском смести хрупкую на вид девушку со светящимся мечом в руке. Светящимся?..

Демон мысленно плюнул на всё и продолжил движение, которое должно было рассечь Касси пополам.

Та не стала парировать сокрушительный удар. Она грациозно перекувырнулась через черное лезвие, крутанулась на месте и не глядя сделала выпад назад.

Шанургаррон, которого занесло с ударом, взревел от боли: клинок вошел ему прямо под правое крыло, скользнув между ребрами и проткнув тело насквозь. Черный меч едва не выпал из ослабевших пальцев, а сознание залило Светом. Таким обжигающим, нестерпимо ярким… Неожиданно вспомнились слова Повелителя, который делал наставления после инициации своего самого верного слуги: