Вопреки небесам - Рэнни Карен - Страница 3

— Ну, что ты решила?

Надменность, смешанная с раздражением. Как это похоже на графа! Поскольку ответа не последовало, он продолжал:

— Тебе придется сделать выбор. Думаю, не стоит напоминать, что, воспользовавшись такой возможностью, ты обеспечишь будущее и себе, и Уильяму… конечно, если не решишь вторично выйти замуж.

Да, в напоминании она не нуждалась. И тем более излишне намекать, что ее могут принудить к замужеству.

Кэтрин раздвинула шторы. Малиновая ткань давно обветшала и выгорела, став бледно-розовой. В комнату тут же хлынуло солнце, ясное голубое небо словно издевалось над смертью, превращая горе в фарс. Ни единого облачка, ни малейшего намека на дождь. В погожие дни обычно устраиваются деревенские ярмарки и танцы вокруг майского дерева, подумала вдова Кэтрин Сиддонс. В детстве в такой же яркий весенний день она ускользала из-под бдительной опеки взрослых, бежала на вересковую пустошь, где, раскинув руки и громко смеясь от радости, кружилась в своем желтом платье, пока весь мир не начинал кружиться вместе с ней.

Но она давно не ребенок, взрослая женщина, вдова, недавно вернувшаяся с похорон мужа.

Впрочем, даже в скорбный час Кэтрин не задумывалась о смерти и вряд ли выглядела удрученной.

Резкий северный ветер, отголосок зимы, был не в силах перебить восхитительный запах распаханной земли и высокой травы, а тем более заглушить аромат распустившихся цветов на соседнем лугу. Он вызывал в памяти лето, прошедшее и будущее, на его фоне даже пыльный запах траурной одежды, которую давно не проветривали, не казался таким отвратительным.

В это солнечное весеннее утро лишь фамильная роща соответствовала духу погребальной церемонии. Высокие сосны, окруженные вязами, ясенями и платанами, отбрасывали длинные тени на маленькое кладбище и на группу скорбящих. Неподалеку от могилы, вырытой для Генри, покоилась леди Эдит Брэвертон Кэмпбелл. Ее надгробная плита была увенчана гранитной фигуркой скорбящего ангела, который, молитвенно сложив руки, устремил взор к небесам. По обе стороны от леди Эдит лежали ее дети, не издавшие ни единого вздоха при рождении. На крошечных надгробиях не было ни ангелов, ни херувимов, только дата: 1744.

Отдав дань мертвым, Кэтрин перевела взгляд на живых. Отец Генри, иссохший старик. Интересно, стал бы Генри похожим на отца через несколько лет? Его сестра, чьи крошечные жадные глазки словно пронизывают окружающих насквозь, а нос постоянно вздернут. По мысли его обладательницы, это придает ей значительность, хотя на самом деле она выглядит просто смешной. Сэмюэлсон, дворецкий Данмут-Холла, непреклонный старик, часто предъявлявший Генри ультиматумы и споривший с ним из-за оплаты счетов. Тетя Беатрис, домоправительница, такая старая, что все уже забыли ее настоящее имя и звали этим ласкательным прозвищем. И наконец, Сара. Очаровательная, добродетельная Сара, наследница того, что осталось от Данмут-Холла, и еще кое-каких мелочей, любимая дочь Родерика Кэмпбелла, седьмого графа Данмута. Представители нескольких поколений семьи Кэмпбеллов отныне будут постоянно окружать Генри. Есть некая горькая ирония в том, что он покоится здесь не в награду за собственные заслуги, а потому, что женился именно на ней. Происхождение Кэтрин никак не изменило ее жизнь, а если и изменило, то не в лучшую сторону. Оно повлияло только на выбор места последнего упокоения ее супруга!

Комья забарабанили по крышке гроба, причудливое стаккато, возвестившее об окончании печальной церемонии. Мысли Кэтрин витали далеко, хотя глаза по-прежнему были устремлены туда, где в могиле лежало тело мужа, заключенное в грубую сосновую оболочку.

Но думала она о человеке, который несколько дней назад чуть не сшиб ее конем. Удостоверившись, что она не пострадала, незнакомец вскочил на своего черного скакуна, причем проделал это столь же молниеносно, сколь и элегантно. Затем чуть насмешливо поклонился, Кэтрин в ответ наклонила голову, и они расстались. Интересно, вспоминал ли он о ней? Во всяком случае, не так часто, как она о нем…

— Саре нужна подруга.

Голос графа прервал ее размышления. «Не подругу ты ей ищешь, — хотела сказать Кэтрин, — тебе нужна служанка, которая раболепствовала бы перед тобой и которой ты мог бы доверять».

— Едва ли мы уживемся.

Несмотря на бедность, Кэтрин никогда не была ничьей служанкой и вряд ли сумеет ею стать.

Ответ не удивил графа. Кэтрин всегда была нахальной девчонкой. Впервые он увидел ее в тот день, когда над Данмутом разыгралась буря, дорогу завалило, и ему пришлось возвращаться домой через деревню. Именно тогда Кэтрин разглядела в графе нечто такое, чего не увидели остальные деревенские ребятишки. Она безжалостно сверлила его огромными карими глазами, мудрость которых странно контрастировала с ее лицом эльфа, а в последующие годы умудрялась обращаться с ним свысока, как юная королева. Взгляд ее широко раскрытых темных глаз преследовал графа, и он догадывался, что в глубине души Кэтрин не слишком высокого мнения о нем.

Ее рыжеватые волосы слегка растрепались от ветра. Скулы, высокие, царственные, как-то не вязались с обликом деревенской девчонки. Впрочем, Кэтрин уже не девочка, ей, наверное, лет двадцать пять, хотя выглядит она не старше семнадцати. Коралловые губы чувственно изогнуты, шея тонкая, изящная, тело в пышном вдовьем наряде скрыто от его взора, но навсегда запечатлено в его памяти. Не будь она тем, кто есть, он давно бы превратился в похотливого самца и стал бы ее преследовать. Она именно такого сорта женщина, заставляет мужчин думать о постельных забавах — обстоятельство, которое не стоило принимать во внимание, пока был жив Сиддонс. Вряд ли пройдет много времени, когда ему придется решать судьбу ее соблазнителя. Интересно, кто первым отважится влезть к ней в окно и покуситься на ее честь? Насколько все оказалось бы проще, если бы удалось отправить ее из Данмута! Пусть она станет не его, а чьей-нибудь головной болью…

Но прежде нужно получить ее согласие.

— На что же ты рассчитываешь?

Вопрос был задан холодным, язвительным тоном, однако ни враждебный тон, ни ярость, появившиеся на лице графа, не удивили Кэтрин. Похож на ястреба! Густые брови сходятся на переносице под углом, повторяя линию волос на лбу, уже посеребренных сединой. Глубокие морщины избороздили щеки, устремляясь вниз к острому подбородку. Хищное лицо фанатика. Надменность, злоба, бездушие — вот характерные качества графа Данмута.