Превыше всего - Рэнни Карен - Страница 33

Так почему же он сейчас занимается самоедством? Почему вдруг воспоминания о Кэтрин будоражат его совесть? Интересно, где она сейчас? Жива ли вообще, здорова ли? Какой черт угораздил ее выбрать для побега самый непогожий день в году?

Граф Монкриф никогда не пытался уйти от сложных вопросов, а старался найти на них ответы. Именно благодаря этому он приобрел свое огромное состояние. Именно это отличало его от большинства других пэров Британии и сближало с деловыми людьми. Представители высшего света стремились выделиться одеждой, поведением, изысканной манерой говорить. Они непременно оканчивали престижные университеты, в которых учились их отцы и деды, но не могли научиться самому главному в жизни — умению думать. Он часто размышлял о том, когда народ поймет, насколько глупа и непрактична знать. Последствия могут быть ужасны. Но революцию можно совершить и без пролития крови. Для этого необходимо объединиться наиболее прогрессивной части аристократии и решить наболевшие вопросы.

Граф Монкриф понимал, что окружающие считают его странным. Он целыми днями разбирал бумаги, обдумывал проекты, проверял своих помощников, хвалил, ругал и подгонял их. И делал это не только ради денег, их уже с избытком хватит не одному поколению Монкрифов, он находил в работе удовольствие и удовлетворение. Он испытывал настоящую радость, когда удавалось усовершенствовать имеющиеся на фабриках машины, найти новый способ изготовления своей продукции, когда в голову приходили идеи, до которых не додумались другие. Очень часто ему приходилось иметь дело с самыми различными коммерсантами, среди них были и те, общаться с которыми представители знати считали ниже своего достоинства. Неудивительно, что о нем говорили как о человеке, у которого «грязные руки».

Но пока осуждавшие проматывали остатки своего наследства, граф Монкриф сумел превратить те небольшие средства, которые не успел потратить на любовниц или проиграть в карты отец, в огромный капитал, связывающий его империю. Уголь, добываемый на его шахтах, превращался в кокс и доставлялся на его же сталеплавильные заводы. Металлурги изготавливали металлические части кораблей и отправляли их на его верфи, где собирались грузовые суда. На них везли уголь и металл на продажу в разные страны и привозили дешевое сырье для его прядильных фабрик из южных штатов далекой Америки. Были еще и трикотажные фабрики, где обрабатывалась шерсть чистопородных овец, которых разводили на его ферме в Лестере. Эту продукцию поставляли во все уголки обширной Британской империи.

Очень быстро за графом Монкрифом закрепилась репутация сторонника прогресса и смелого новатора. Узнав о появлении какого-нибудь технического новшества, он немедленно прикидывал, нельзя ли использовать его на своих предприятиях. Новые машины и оборудование проходили испытания, и если с их помощью удавалось увеличить выпуск продукции, он закупал сразу целую партию.

Фрэдди собрал вокруг себя образованных, умных и деловых людей. Он стал постоянным членом Британского королевского научного общества. По слухам, он столь же страстно коллекционировал интересные идеи, как другие аристократы — редкие вина.

Он не был скуп и легко тратил деньги на лошадей и изысканную обстановку для многочисленных домов, принадлежащих его семье. Но не только на это. Большие вложения делались в фабрики, которые росли как грибы в его земельных владениях. Маленькие деревушки вокруг огромных фабричных зданий тоже не оставались без внимания. Твердо убежденный в том, что рабский труд невыгоден, Фрэдди строил в фабричных поселках добротные, удобные дома для рабочих за весьма умеренную плату. В этих поселках были свои лавки и магазины, владельцы которых старались завезти хорошие товары и продать их подешевле, чтобы выдержать конкуренцию в борьбе за многочисленных и надежных покупателей. Рабочие здесь получали стабильную и довольно высокую зарплату. Понимал граф и то, что работа на машинах требует образования. В каждой, даже небольшой его деревне обязательно имелась школа, в которой иногда обучались всего два-три человека. При больших фабриках были классы по тридцать и более учеников. В этих школах учили не только читать и писать, но и разбираться в технике и производственных технологиях. Графу нужны образованные рабочие, а не простые исполнители чужих указаний. Многих из деловых людей пугали такие нововведения графа. И если бы он узнал об этом, все равно бы ничего не стал менять.

Во все эти дела графа были посвящены лишь несколько ближайших его помощников. Но лишь один Жак знал, что Фрэдди втайне от всех помогает некоторым талантливым ученым. Для этого был создан специальный фонд, на деньги которого содержались семьи этих ученых и приобретались дома подальше от шумного, перенаселенного Лондона, чтобы блестящие умы могли спокойно мыслить, не думая о житейских проблемах.

Граф Монкриф искренне считал себя передовым человеком, свободным от всяких предрассудков и пережитков прошлого. Но лишь сейчас он вдруг подумал, что это не совсем верно. Он оказался способным отвергнуть собственную дочь из-за ее недостатка и возненавидеть Кэтрин за независимость и самостоятельные поступки. Граф даже почувствовал неприязнь к самому себе.

Выбросить из памяти Кэтрин оказалось невозможным. Он никогда столько не думал ни об одной женщине, даже о Селесте. Селеста мечтала стать графиней Монкриф, причем не столько из-за своей страсти, сколько от неосознанного желания устроить свою жизнь и обеспечить себя в дальнейшем. Она была готова в угоду ему принести все свои желания и пристрастия. Он не мог припомнить ни одного случая, когда Селеста высказала бы собственную идею или поделилась с ним своими мыслями. Вне постели она была самая заурядная женщина из всех, кого он знал.

Зато с Кэтрин не соскучишься. Она совсем другая.

Но он предпочитал не знать, что скрывается за ее очаровательной улыбкой. Граф вспомнил вспышку гнева на ее лице, когда он демонстративно не отвечал на вопросы, считая их совершенно никчемными. Его поведение было защитой, он сейчас это хорошо понимал. Фрэдди не хотел быть покоренным ее умом и способностью обсуждать его дела. Это слишком сблизило бы его с ней. Вот теперь только и остается как идиоту стоять в опустевшей детской.

Он слишком мало о ней знал.

Что ей нравилось, когда она была маленькой девочкой? Кто научил ее любить детей, так умело и нежно обращаться с Джули? О чем она мечтает? Фрэдди с болью и стыдом подумал, что гораздо больше знает о живущей под лестницей горничной Люси, чем о женщине, которая в течение двух недель разделяла с ним ложе.

Было безопаснее держать ее на расстоянии от себя. Почему, черт возьми, ее сейчас здесь нет? И коня его украла, будь она проклята! Он надеется, что о Монти заботятся, и он находится в безопасности и тепле.

Куда же она, интересно, уехала? Чем же он так рассердил ее, что она решилась убежать в такую пургу? А Джули? Впрочем, Кэтрин сделает все, чтобы девочке было хорошо. Фрэдди тяжело вздохнул. Почему-то именно в детской, в которую избегал заходить целую неделю, он совершенно неожиданно для себя захотел еще раз увидеть крошечное дружелюбное личико дочки.

Граф Монкриф уже не сердился. На смену гневу пришли пустота и усталость, лишающие воли и энергии.

Куда сбежала Кэтрин?

Где его дочь?

Он может никогда не узнать об этом.