Птица-Правда - Туберовский Михаил Дмитриевич - Страница 38

На крик сбежались придворные, гремя оружием, прибежали стражники.

– Вот, вот убийца! Схватите его! – не переставала кричать принцесса. – Смотрите – он весь в крови! Бросьте его в темницу!

Увидев Мигела, окружённого стражей и со шпагой в руке, принц сказал ему:

– Мой друг, я верю тебе, но объясни этим людям, что случилось и почему ты стоишь здесь среди ночи в моей спальне с окровавленным оружием?

– О принц! – воскликнул Мигел и… остановился. Он вспомнил, что не может безнаказанно открыть другу ни одной из трёх своих тайн. Он вспомнил предсказание трёх голубей, которое слышал в пещере:

А принц уже настаивал:

– Что ж ты умолк, мой друг, или тебе нечего сказать в своё оправдание?

– О принц… – повторил Мигел уже печальным голосом. – Если б ты знал, во что обойдётся мне каждое слово, ты не требовал бы от меня объяснений.

Принц уже колебался, но принцесса приказала:

– Пускай говорит сейчас же! Или ты не помнишь, мой принц, мой супруг, как этот юноша, который называет себя твоим другом, хлестнул моего коня и не дал мне полакомиться золотыми плодами! Или не помнишь, что он не дал тебе напиться из хрустального родника, когда ты изнывал от жажды! Он не друг – он враг твой, он хотел тебя убить!

Такого несправедливого обвинения не мог вынести верный Мигел.

– Неправда! – громко воскликнул он. – Сейчас я всё объясню!

Он смело шагнул вперёд и заговорил.

Он говорил, как в лесу, в пещере, узнал от чудесных птиц три заветные тайны и как спас принцессу от верной смерти в роще золотых апельсинов.

Он говорил, и с каждым словом ноги его холодели: сперва онемели ступни, потом колени, когда же Мигел закончил рассказ о первой тайне, он был уже до пояса холоден, неподвижен и бел как мрамор.

И всё-таки юноша продолжал рассказ.

Он протянул руки вперёд, словно умоляя друга верить каждому его слову, и поведал принцу о том, как спас его самого от верной смерти у хрустального родника. И снова при каждом слове чувствовал юноша, как смертельный холод поднимается всё выше по его телу, проникает в грудь и сжимает сердце, как немеют и каменеют руки, как смерть подступает к самому горлу!

Теперь уже юноша мог только поворачивать голову – немного вправо, немного влево.

– Довольно! – вскричал принц, испуганный этим зрелищем.

Но Мигел встряхнул волосами и, крикнув: «Я всё скажу!» – мужественно довёл до конца свою страшную повесть. Когда же отзвучало последнее слово, все увидали, что вместо цветущего, полного жизни и сил юноши перед ними стоит немая, лишённая жизни статуя из белого недвижного мрамора.

– О Мигел! – воскликнул в отчаянии принц и бросился обнимать колени статуи. – Проснись! Вернись к нам!

Но каменный Мигел не отвечал ни слова.

Печальные, разошлись придворные. Медленно, гремя копьями, удалилась стража. Принцесса уже раскаивалась в своей настойчивости.

– Ах, зачем я заставила его говорить! – рыдала она. – Зачем не поверила на слово, как ты, мой принц, мой супруг!

Юный принц был безутешен. Он приказал вынести статую в сад и поставить её на дорожке, усыпанной жёлтым песком, под высоким деревом. И не было в королевском саду статуи более прекрасной, чем каменный Мигел.

С гордо поднятой головой он стоял перед самым дворцом. По утрам в лучах восходящего солнца розовел и теплел холодный мрамор, словно кровь струилась по жилам юноши, словно снова начинало биться отважное сердце. А когда днём пробегали по изваянию скользящие тени деревьев, казалось, что статуя шевелится и вот-вот сойдёт с высокого постамента.

Несчастный принц! Часами сидел он у подножия каменного изваяния.

– О друг! – восклицал он. – Отзовись! Я всё отдам, лишь бы возвратить тебе жизнь!

Он повторял эти слова без конца, повторял каждый день, повторял до тех пор, пока однажды не услышал таинственный голос:

– Отдай свою жизнь, и твой друг вернётся к тебе!

Кто сказал эти слова, принц не знал. Кругом не было ни души. Но всем сердцем он отозвался на них:

– Отдать мою жизнь? Я готов!

И, выхватив острый клинок из ножен, принц приставил его к груди, чтобы пронзить своё сердце.

Но тот же таинственный голос промолвил:

– Стой. Не спеши!

Принц глянул на статую, и – о чудо! – статуя зашевелилась! Разгладились складки на лбу, дрогнули губы, ожили руки, и каменный Мигел легко спрыгнул на землю. Нет, он не был уже больше каменным: он шёл навстречу принцу! Смелым движением выхватил из рук его шпагу и отбросил далеко в кусты.

Так кончается волшебная повесть о принце и его каменном друге. Юноши обнялись и рука об руку пошли во дворец, чтобы впредь никогда больше не разлучаться.

Так верность и дружба оказались сильней самых злых заклятий и даже сильнее смерти.

Ушла сказка. И нет её больше. Далеко ушла. Не скоро назад вернётся.

По тропинкам ходит сказка с горным посохом, по волнам плывёт под весёлыми парусами, в городах, в сёлах под окном стучится. Где была – там нет. Где не бывала – туда торопится.

Придёт – присядет. Одному пошепчет, с другим пошутит, третьего научит, никого не забудет – крепка, как вино, мудрая старая сказка.

Один улыбнётся, другой посмеётся, третий задумается – только глухой ничего не услышит.

***

Была у меня сказок полная корзинка. Что было – всё роздал. Больше ничего не осталось. Кончились мои сказки.