Катя, Катенька, Катрин - Сантарова Алена - Страница 33

— Мне туда идти тоже не очень хочется, — признался Енда Вере. — Хотя доктор придумал эту экскурсию, но получится чепуха.

— Енда! — Катя предостерегающе повысила голос.

— Че-пу-ха! — повторил он и не понял, почему Катя вдобавок еще ткнула его под ребро. — У Лоудовых это было бы здорово, — продолжал он, — но появиться там с бабушкой и с доктором…

— Это будет просто визит, — заключила Вера. Легко было догадаться, что в это слово и она не вкладывала особо радостных чувств. — На самом деле, — добавила она сокрушенно, — я тоже не знаю, зачем нам, собственно, нужно туда идти!

— А почему бы нам когда-нибудь и не сделать так, как предлагает дедушка? И бабушке доставить удовольствие. Должны же мы хоть раз и с ними отправиться на прогулку! — защищала Катя дедушкин план.

А Станда добавил с философским спокойствием:

— Хорошо, по крайней мере, что они возьмут Качека с собой в машину. А то было бы ужасно тащиться с ним по лесу!

— Каким путем ты собираешься идти? — спросила Катя.

И началось долгое обсуждение, какая дорога в Едлову лучше. Станда настаивал на своем:

— Нет, нужно идти вдоль Бржезинки, а потом через высокий старый лес. Иначе к полудню нам не добраться до развилки.

— Вообще нам незачем идти к развилке! — возразила Катя, наливая кофе.

Но он не сдавался:

— Нет, мы должны, потому что там нас будут ждать Вылетяловы.

— Кто? — Катя пришла в ужас.

— Вылетяловы, Ольга и Зденек! — ответил Станда, набивая рот хлебом.

— Вот еще! — Это ей совсем не понравилось.

— Опять начинаешь? — спросил предостерегающим тоном Станда.

И Катя, пристыженная, замолчала. Ну и ладно, пускай будет Зденек. Почему бы и нет.

— Пошлю из Едловой открытку Вареньке, — мечтательно произнесла Вера. Было ясно, что и она наконец проснулась.

Начинался один из тех настоящих летних дней, когда солнце печет с самого утра. Хлеба дозревали прямо на глазах. Колосья желтели, солома шуршала.

Лес все еще дарил свежую прохладу. В Бржезинке на изъезженную дорогу опустилась птица с разинутым клювом. В глинистой ямке сверкала лужица ночной росы.

— Бедная птичка, — пожалела Вера, — ее мучит жажда!

— Это черный дрозд, — нетерпеливо буркнул Станда, шедший впереди.

— Почему ты не говоришь «бедненький Еничек, его мучит жажда»? Меня никто не пожалеет! — воскликнул Енда. — Мне тоже хочется пить. Умираю. SOS! — три точки, три тире, три точки!

— Енда, перестань! Мы только что вышли, — сердилась Катя. Она повернулась к остальным: — Теперь не замолчит, пока не напьется.

Кто-кто, а она-то знала его уже десять лет.

Известно было, что где-то поблизости есть колодец. Верасек была уверена, что легко найдет его. Там, говорят, есть пасека, небольшой лесок, и там цветет наперстянка.

— Если ты говоришь — наперстянка, значит, это одуванчик! — отозвался Станда.

Но так или иначе, все пошли искать колодец. О воде говорили так долго и так много, что всем захотелось пить. Сошли с дороги, пробежали по высокому старому лесу и подошли к оврагу. Он весь зарос высоким папоротником, в котором можно было спрятаться, как в лесной чаще. Они топали по мягкому мху, на котором сверкала паутина, покрытая капельками росы. Через дорожку прыгали маленькие коричневые лягушки с алмазными глазами.

Все было красиво, и хотелось верить: где живут лягушки, там должна быть вода.

Может быть, это и так, но направление они взяли неверное. Овраг то темнел, то наполнялся светом. На одном склоне, точно стоя на страже холодной и мрачной красоты, росли искривленные дубы. А за ними открывалось пространство, прогретое солнцем. Здесь летали синеватые блестящие стрекозы, вокруг простирался березовый подлесок и росли кусты ежевики, воздух звенел от жужжания насекомых, все благоухало под солнцем.

— Девочки! — крикнул Енда и театрально упал на колени, словно исповедуясь богу лесов.

Он нашел землянику. Крупные зрелые ягоды сами падали в руки. Целые ковры земляничных лужаек. Тут все забыли обо всем на свете… Был только сладкий сок, аромат, и ничего больше.

— Жаль, что с нами нет Качека, — вспомнила Вера.

— Жаль? Прекрасно, что его тут нет! — Станда меньше всех измазал губы земляникой и сейчас стоял, нагнувшись над громадным муравейником.

— Послушай, ты, змей, охотник на муравьев! — воскликнули все в один голос.

— Вам серьезно хотелось, чтобы он тут был с нами? — у Станды были такие же глаза и такое же выражение лица, как у дедушки. — По-вашему, было бы здорово заблудиться с ребенком в лесу? Он бы ревел, и мы бы тащили его на спине.

— Заблудиться? Это кто заблудился? — воинственно спросила Катя.

Станда пожал плечами, словно его все это не касалось.

— Ну мы же, мы!

Ему сказали что-то совсем не литературное и все же не могли не признать: они действительно не знали, где находятся, с какой стороны пришли и куда идти дальше. Строили догадки, в какой стороне Гайенка, где может находиться Едлова. Енда неожиданно вспомнил мудрую, проверенную жизнью примету: лишайник растет только на северной стороне деревьев; по этому признаку можно найти дорогу хоть в девственном лесу. Или:

— Берут часы и… направляют большую стрелку на солнце… нет, собственно, не большую, а маленькую… Нет, все-таки большую. Потом…

Дальше ему нечего было сказать. И Станда решительно отказался одолжить ему свои часы для экспериментов:

— Хороша же твоя индейская мудрость, если она опирается на часы!

— Еничек, Еничек, мы заблудились! — запищала Катя. — Залезь на самое высокое дерево и посмотри, не светится ли где-нибудь огонек!

Енда — добрая душа — понял свою задачу. Он залез на самую низкую ветку и оттуда вещал:

— Вижу огонек, но это, наверное, в лесной хижине. Там живет злая волшебница, она Станду съест!

И соскочил на землю. Потом упал в траву рядом с Катей, и оба они хохотали как безумные. Их веселье заразило всех. Никто уже не думал о том, что заблудились. Все прыгали, бегали, носились наперегонки. Настроение было прекрасным. Мы заблудились? Это воспринималось как забава, как замечательное приключение. Так, значит, мы заблудились! Будем жить в лесу, как дикари. Енда этого страстно желал: по крайней мере осуществился бы его первоначальный план проведения каникул. Станда допускал, что это было бы любопытно. Только Катя гасила их надежды:

— Сюда ни один почтальон не доберется! Ради Верасека мы должны вернуться к цивилизации.

Они были опечалены тем, что от этой цивилизации их отделяет всего лишь узкая полоска леса. Они прошли ее как-то незаметно.

У вырубки их ожидал неприятный сюрприз. Двое мужчин с засученными рукавами сдирали с деревьев кору, а на бревнах сидела старушка в деревенском платке и чистила грибы.

— Итак, мы, к сожалению, спасены! — провозгласил Станда, собираясь обойти лесников.

Но старушки обычно любят приятно побеседовать, и эта тоже остановила его вопросом:

— Который приблизительно час?

— Начало двенадцатого, — ответил он неохотно, соображая, как бы улизнуть.

Но старушка его не отпускала:

— Спасибо, дети. И куда это вы идете?

У Кати на лице появилась болезненная гримаса. Они с Верой крепко схватили Енду за руку, но он тоже не хотел упустить счастливый случай поболтать.

— В Едлову, с добрым утром, пани! — произнес он вдохновенно. — Заблудились мы. А вы откуда?

Старушка всплеснула руками:

— Заблудились? Скажи-ка на милость! — Она почувствовала, что нашла родную душу, и начала подробно выспрашивать, Енду, а он так же подробно ей отвечать.

Вскоре уже было известно, какой дорогой они шли и как заблудились, где был их колодец, как и почему они его обошли стороной. Она указала им не меньше дюжины дорог и тропинок к Едловой.

Они выбрали самую короткую: старушка обещала за десять минут довести их до развилки. Когда прошло добрых полчаса, Катя воскликнула:

— В этом весь Енда! Он дружит с людьми, которые не имеют понятия о времени. И в конце концов пошлют вас еще не по той дороге!