Когда он вернется - Рэнни Карен - Страница 52

– Как вы узнали, что я в Гилмуре? – спросил он.

– Нам сказала об этом графиня. Ты ей очень понравился, Апасдер. Думаю, что в Брэндидж-Холле ты одержал победу.

– Значит, я ей понравился? – улыбнулся Аласдер.

– Боюсь, у нас плохие новости, – вмешался Джеймс. – Графиня скончалась через два дня после нашего прибытия в Брэндидж-Холл.

Сердце Изабел сжалось. Новость не была такой уж неожиданной, но все же лучше было бы никогда о ней не узнавать. Тогда в своем воображении она всегда смогла бы представить себе живую Патрицию в великолепных интерьерах Брэндидж-Холла.

Изабел закрыла глаза, сдерживая слезы, но печаль разрывала ей сердце. Аласдер понял чувства жены и нежно погладил ее пальцы, а она в ответ слегка сжала его руку. Память объединила их, словно мостик, перекинутый отсюда в Брэндидж-Холл.

– Мы отошлем «Молли Браун» в Лондон, – сказал Джеймс. – Незачем судну идти в Новую Шотландию, если мы здесь.

Аласдер кивнул.

– А теперь рассказывайте, как случилось, что вы поженились? – сменил тему Джеймс. Взглянув на Изабел, он улыбнулся, и у нее мелькнула мысль, что из всех Макреев он, пожалуй, самый красивый. Кроме Аласдера, только у него были зеленые глаза, а их взгляд был прямым и внимательным.

– Как случилось, что мы поженились? – повторила Изабел, завороженная его одобрительным взглядом.

– Изабел – дочь Магнуса Драммонда, – сказал Аласдер, и все внимание братьев тотчас же переключилось на нее. Под их взглядами Изабел почувствовала себя так, будто ее раздели догола и заставили идти по многолюдной улице Эдинбурга.

Она молча сложила руки на коленях. Ее поза и поведение были верхом приличия – колени вместе, глаза опущены. В каюте наступила напряженная тишина.

Изабел подняла глаза и встретилась взглядом с каждым из братьев. И хотя не было сказано ни единого слова, по их сжатым губам и прищуренным глазам она поняла, о чем они думают.

Изабел встала. Если она сейчас же не выйдет, она опозорит себя. Все переживания и страхи прошедшей недели выльются в водопад слов и слез. Аласдер хотел было остановить ее, но она вырвалась и выскочила за дверь.

Пройдя на корму, она отвязала лодку. Генриетта, умываясь, сидела у перил, и по всему было видно, что кошка довольна жизнью и собой.

– Привет, Генриетта, – сказала Изабелл. – Тебе никогда не хотелось иметь в жизни больше того, что ты имеешь?

Генриетта перестала умываться и посмотрела на Изабел с презрением. Она будто хотела сказать, что ей вполне хватило бы кусочка рыбки, чтобы быть довольной жизнью.

– Моя жена – Макрей. Она стала Макрей с того дня, как я на ней женился, и вы должны относиться к ней с уважением.

– Разве ты можешь ей доверять, Аласдер? – спросил Хэмиш.

Вопрос брата потряс Аласдера, и он на секунду опешил. «Я ей доверяю, и это главное». Но он сомневался, что для Хэмиша такое объяснение будет достаточным.

– Она спасла мне жизнь, – сказал он, наконец понимая, что смысл этих слов гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Возможно, любовь сразу не приходит. Ее растят десятилетиями, укрепляют годами дружбы, семейными узами, общностью прошлого и планами на будущее.

Прошлое? Возможно, это их одинаковое происхождение. Дружба уже стала основой их брака. Будущее было скреплено совместными планами. И любовью, вдруг понял он.

У двери Аласдер обернулся и посмотрел на братьев.

– Изабел – Макрей, – повторил он. – И моя жена. Если вы не можете это принять, вам нечего делать в Гилмуре.

Аласдер закрыл дверь каюты и пошел искать свою жену.

– С ним более сотни человек, – сказал помощник конюха, переминаясь с ноги на ногу и теребя в руках шапку.

Робби всегда был верен Изабел и иногда даже участвовал в ее вылазках в Гилмур. А в последние несколько дней он оказался полезен Ли, сначала предупредив ее о появлении Драммонда, а сейчас – сообщив эту пугающую новость.

Ли сидела за вышиванием.

– Он не стал останавливаться в Фернли, – сказал паренек.

– И собирается идти на Гилмур, – закончила за него Ли, слишком хорошо зная о планах своего мужа. Он прислал Томаса в Фернли за деньгами, и тот проболтался о намерениях Драммонда.

– Макрей жив, – ухмыльнулся Томас. – Пока. Но это ненадолго.

– А Изабел? – как можно более небрежно спросила Ли, чтобы он не заподозрил, как важен для нее его ответ.

– Здорова. Она привезла его в Гилмур, но ее скоро прогонят оттуда.

Томас опять ухмыльнулся и отвернулся.

Прошло более недели с тех пор, как Изабел появлялась в Фернли. Сразу же после этого Магнус уехал, избавив жену от своего гнева.

Он не наказал ее за то, что она выложила Изабел всю правду, однако Ли не сомневалась, что по возвращении Магнус исправит это упущение.

Он взял с собой пистолет. Грозное оружие, слишком большое, чтобы его можно было засунуть за пояс. Оно было сделано по его заказу в Эдинбурге известным оружейником. Как это похоже на ее мужа – потратить накопленные и припрятанные деньги на орудие убийства. Или на наемных убийц.

Ли отпустила Робби и вышла на крыльцо. Охранники, всегда стоявшие у входа, исчезли. Драммонд, видимо, взял их с собой в Кормех.

Гилмур был местом, которое она больше никогда не хотела бы увидеть. Его руины слишком живо напоминали ей о Фергусе.

Они познакомились случайно на ярмарке недалеко от Инвернесса. Их любовь была тайной, но не потому, что была неприличной или постыдной, а потому, что его семья была на стороне революции, а ее семья была против. Как странно, что это некогда важное событие сейчас многими было просто забыто.

«Почему ты никогда ничего не говорила? Или не сделала?» Слова Изабел жгли Ли сердце.

Она не один раз хотела изменить свою жизнь, но только до тех пор, пока ее печаль не стала привычкой. Многие годы она жила спокойно в этой темнице, которой стал для нее Фернли, и стоически переносила гнев и оскорбления Магнуса.

Ее жизнь остановилась в те годы, когда она предпочла жизнь, в которой Фергус – огромный рыжеволосый ангел с усмешкой сатаны – остался несбыточной мечтой.

– Что-то я все же сделала, Изабел, – вслух произнесла Ли. – Молитвами я проложила дорогу в рай.

Но одними молитвами не разрешить ситуацию. Ей необходимо предупредить Изабел и предотвратить гибель еще одного Макрея.

Глава 32

За те несколько минут, что прошли после того, как она ушла из каюты и села в лодку, Изабел уже добралась до середины бухты. Неумение грести с лихвой восполнялось решимостью уехать подальше от «Стойкого».

Аласдер приказал спустить лодку братьев и кинулся в погоню.

– Изабел!

Она повернула голову, нахмурилась, но не ответила.

Когда он позвал ее еще раз, она даже не оглянулась, а просто причалила лодку к берегу и скрылась в пещере. Если ему повезет, ей придется переждать, пока матросы поднимут очередную бочку вверх по лестнице.

Однако, когда Аласдер добрался до пещеры, Изабел каким-то образом ухитрилась проскользнуть между двумя бочками.

Это ему пришлось пережидать, а она сбежала.

Миновав церковь, Изабел остановилась, пораженная тем, какие перемены произошли в Гилмуре за прошедшие десять дней. Там, где когда-то был форт англичан, были построены бараки. Кок командовал своими помощниками, а Брайан с несколькими матросами со «Стойкого» в некотором отдалении от других домов заканчивали возводить стены коттеджа. Вдоль длинного крытого коридора старого замка лежало множество бочек. Из леса были принесены деревья на бревна для еще одного здания, предназначенного, по-видимому, для общих собраний на то время, пока будет отстраиваться Гилмур.

Изабел не сразу это заметила, но звуки пил и молотков постепенно утихали и работы по возведению стен домика прекратились. Даже мокрое белье на веревках трепыхалось почти бесшумно, будто и ветер вдруг стих.

Она шла, и ее сопровождала тишина. На помощь ей пришла закалка, полученная в детстве. Изабел медленно миновала ряды матросов и деревенских. Намеренно не обращая на них внимания, направилась к перешейку. Но спину ей жгли взгляды матросов, которых, как казалось Изабел, она уже хорошо знала, и чужих людей, ненавидевших ее только за то, что она была Драммонд по рождению.