Когда он вернется - Рэнни Карен - Страница 41

В ответ он тоже улыбнулся.

Часть ее существа, все эти годы защищенная необходимостью быть осторожной, относилась с подозрением к новому чувству. Но неискушенная, импульсивная и отчаянная Изабел упивалась своей любовью к Аласдеру.

Любовь расслабляла, обессиливала. Изабел чувствовала себя, как облако, легкое и воздушное, в котором не было места отчаянию и беспокойству, а был лишь один восторг.

Прижавшись щекой к груди Аласдера, Изабел думала о том, что даже если она по какой-то причине вдруг лишится памяти, она все равно будет помнить этот день, и особенно тот момент, когда они с Аласдером стояли на освещенной солнцем вершине холма.

Аласдер обнял ее за плечи, и оба они долго смотрели на расстилавшийся внизу вид. Впереди был Гилмур, а за ним – сверкающая гладь озера Лох-Улисс.

Неожиданно Аласдер нахмурился.

– В чем дело, Аласдер?

Он смотрел вдаль, на цепь гор.

– Там пожар. Что-то горит.

Небо над ними начало темнеть, а в воздух поднялся огромный столб черного дыма.

– Пожары часто бывают от молний, – сказала Изабел, но ее почему-то охватил ужас.

– Нет никаких признаков того, что недавно прошла гроза, – возразил Аласдер.

– Может быть, что-то подгорело у нерадивой хозяйки. Аласдер сжал руку Изабел, оценив ее попытку пошутить. Повернувшись к ней, он поцеловал ее и спросил:

– Ты подождешь меня здесь?

– Что ты собираешься делать, Аласдер? – Изабел старалась не выдать своей тревоги.

Мужья не любят, когда жены жалуются. Этот урок она хорошо усвоила еще в детстве. Мужчины покидали дом, чтобы защитить свою землю, или чтобы поехать в Инвернесс или Эдинбург, или – как это было еще до ее рождения – отправиться на войну. В таких случаях, как сейчас, жена прекрасно знала, что нельзя приставать или упрашивать, нельзя пытаться убедить мужчину не выполнять своего долга. Ей положено ждать – именно об этом и попросил ее Аласдер.

– Ты обязательно должен идти? – Она все же не смогла удержаться от вопроса.

– Эта земля принадлежит Макреям. Ты подождешь меня здесь? – снова спросил он, и Изабел неохотно кивнула, стараясь скрыть свой страх.

Дэниел был поглощен чтением бортового журнала, когда почувствовал, что кто-то подошел сзади и рывком поднял его на ноги. От неожиданности он не сразу сообразил, в чем дело. Были ли это воры или, может быть, матросы, насильно вербовавшие шотландцев в английский флот. Он начал сопротивляться, дрыгая ногами, но услышал чей-то смех.

– Если ты Макрей, – раздраженно сказал Дэниел, – то лучше опусти меня.

– Когда ты занят своими бумагами, Дэниел, над тобой легко подшутить, – сказал Хэмиш, отпуская его.

Дэниел обернулся. Перед ним, улыбаясь, стояли четверо братьев Макреев. Он и раньше бывал жертвой их шуток, но никогда прежде не был так зол, как сейчас. Теперь ему придется снова пересчитывать эти чертовы бочки с рисовой мукой.

– Где Аласдер? – спросил Хэмиш.

– Где «Стойкий»?

– Что ты делаешь на этой посудине?

Братья забросали его вопросами, но Дэниел только хмуро на них смотрел и молчал. Наконец они заметили его недовольство и замолчали.

Вместо ответа на их вопросы он задал свой:

– Как вы меня нашли? – В лондонском порту это торговое судно было одним из сотен.

– Мы поспрашивали у начальства, – ответил Джеймс. – Странным образом никто из них не знал, когда «Стойкий» отплыл в Новую Шотландию, однако упоминание имени Макрей вызвало у них непонятную реакцию.

– Они буквально плевались, когда говорили о тебе, Дэниел, – вмешался Дуглас, вызвав досаду у старших братьев. – Чем ты заслужил у них такую репутацию?

– Отказатся платить цену, которую запросили эти жулики.

Все четверо братьев улыбнулись.

– Я не скряга, однако знаю, как надо тратить деньги.

– Ты бережливый, – успокоил его Джеймс, всегда всех примирявший.

– А я думаю, что ты свел их с ума своими суевериями, – предположил Дуглас. – Наверное, сказал, чт залив расположен в неправильном направлении.

– И что у них недостаточно кошек, – сказал Хэмиш, скрывая улыбку.

– Или что их слишком много, – подал голос Брендан.

Дэниел прищурился.

– Попридержите свои комментарии при себе, если хотите, чтобы я ответил на ваши вопросы.

Братья замолчали, но ненадолго.

– Зачем ты закупил так много этой дряни? – спросил Хэшиш, пнув сапогом одну бочку. Дэниел мысленно поклялся себе, что если этот идиот ее перевернет, то он заставит его соскрести с палубы всю муку до последней крошки. Языком.

– И где же все-таки Аласдер? – хором спросили братья.

– Вы имеете в виду графа Шербурна? – язвительно произнес Дэниел. С минуту он наслаждался произведенным эффектом, а потом добавил: – Он, знаете ли, женился.

Сегодня редкий день, торжествовал Дэниел. Он сумел взять верх над братьями Макреями.

Аласдеру понадобилось не менее часа, чтобы дойти до того места, откуда в небо все еще поднимался столб дыма.

Возможно, Изабел права. Пожар мог начаться и от удара молнии, и в результате какого-нибудь несчастного случая, по неосторожности, да и по многим другим причинам. Но то, что он увидел, потрясло его.

На противоположной от Гилмура стороне холма, в скалах, на берегу небольшого залива озера Лох-Улисс притулилась крохотная деревушка. Расположенные за ней поля когда-то давали хороший урожай зерна. Вдоль берега было привязано множество лодок, а во дворах приземистых каменных домов обычно были развешаны для просушки рыболовные сети.

Но теперь эти дома были объяты пламенем.

В воздухе стоял запах горящей соломы и обуглившегося кирпича. Толпа крестьян молча взирала на пожар, но никто его не тушил.

Дети стояли возле матерей, ухватившись за их юбки. Пожилые люди с ненавистью наблюдали за пятеркой всадников, поджигавших их дома. Способные дать отпор здоровые мужчины были окружены, и их держали под прицелом ружей, чтобы они не бросились спасать свои дома или успокаивать жен и детей.

Два человека выносили из домов, еще не преданных огню, то, что они считали стоящим, и либо клали это себе в карманы, либо перебрасывали через плечо. Потом поджигали и этот дом.

Аласдер был потрясен тем, что шотландец мог сделать такое со своими соотечественниками. Установить личности грабителей было нетрудно – все они были одеты в форму, которую Аласдер видел в Фернли. Это были люди Драммонда.

Неожиданно один из всадников ударил какого-то старика хлыстом и толкнул его к огню. Старик рухнул на колени прямо в грязь, умоляя пощадить его. Но его мучитель продолжал хлестать беднягу.

Аласдер подбежал к ним и, выхватив у всадника хлыст, швырнул его на землю. Другой рукой он зацепил грабителя за пояс и стащил с лошади. Наемник Драммонда упал, но тут же поднялся на колени. Аласдер не стал дожидаться, пока он встанет, и ударил его сапогом, угодив в подбородок.

– Попробуй ударить мужчину, который способен дать тебе отпор, а не человека вдвое старше тебя.

В это время из одного из домов выбежала женщина, на которой горел фартук. Аласдер бросился к ней и с помощью других людей повалил ее и стал катать по земле, пока огонь не потух.

– Какой добрый самаритянин, – услышал он за спиной издевательский голос. Еще один из приспешников Драммонда одной рукой держал поводья лошади, а другой – пистолет, которым он целился в Аласдера.

Аласдер уже видел этого человека во время своего визита в Фернли. Худое, изможденное лицо, прищуренные глаза, наглая ухмылка.

Прошло мгновение, но казалось, что пролетела вся жизнь. Они молча смотрели друг на друга – убийца и жертва.

Аласдер услышал приглушенный звук, потом увидел искры и белое облачко над дулом. Он стал свидетелем собственной смерти, почувствовав тот миг, когда пуля попала ему в голову.