Когда он вернется - Рэнни Карен - Страница 39

Капитан «Молли Браун» стоял на носу, ожидая сигнала со «Стойкого». Сигнал был дан, и Изабел увидела, что матросы торгового судна стали внимательно смотреть за борт.

– Что они там высматривают? – спросила Изабел.

Аласдер почесал Генриетту за ухом. Кошка замурлыкала громче и стала еще тяжелее, будто полностью расслабилась от удовольствия.

– Видишь разницу в цвете воды? – спросил Аласдер, кивнув в сторону берега. Спустив Генриетту на палубу, Изабел посмотрела в указанном им направлении и действительно заметила, что цвет воды у берега был местами светло-зеленым, а местами – изумрудным.

– Чем гуще цвет, тем больше глубина. «Молли Браун» идет с большим грузом, и есть опасность, что она может сесть на мель.

Место, где капитан решил пришвартовать судно, было выбрано удачно, но сделать это было не так-то легко. Только через час тяжелое грузовое судно бросило якорь в десяти футах от берега.

Как только спустили трап, один из матросов быстро сбежал на берег.

– А что происходит сейчас?– поинтересовалась Изабел, заметив, что матрос как будто роет яму.

– Необходимо закрепить трап, – пояснил Аласдер, чтобы он не шатался.

Когда началась разгрузка, «Стойкий» осторожно обогнул острые скалы. В утреннем солнце бухточка выглядела особенно привлекательно: уходящие ввысь величественные скалы отражались в сине-зеленой воде.

– Спустите лодку, – приказал Аласдер Брайану, и попросите людей, возвращающихся в Новую Шотландию, собрать свои вещи.

– А как же Дэниел? – спросила Изабел.

– Он вернется в Новую Шотландию на «Стойком». Я поручил ему сообщить о моем решении моей семье и собрать то, что может мне здесь пригодиться.

– Ты отдашь ему свой корабль? – удивилась она.

– Я построю новые. – Он взял ее за руку и повел к веревочному трапу.

Спускаясь вслед за Аласдером в лодку, Изабел подумала, что, если попрактиковаться, она сможет это делать, не хуже него, и все же была рада, когда ее ноги коснулись дна лодки.

Сидя в лодке, Изабел наблюдала за тем, как ловко Аласдер управляется с веслами. Она вдруг подумала о том, что ее сердце стало таким большим, что может вместить не только Аласдера, но и весь Гилмур.

Если бы Изабел была суеверной женщиной, она поверила бы в то, что старая крепость вздохнула с облегчением в тот момент, когда они сошли на этот берег.

Войдя в пещеру, Изабел остановилась в изумлении. В тот раз, когда она впервые была здесь, все было в тумане из-за шторма. Но сейчас украшавшие потолок и стены портреты женщины были хорошо видны.

– Это возлюбленная Иониса, – произнес Аласдер над ее ухом. В этом тихом и затененном месте его голос звучал еще более интимно. – Тебе известна эта легенда?

Изабел отрицательно покачала головой.

– Святой Ионис был сослан сюда сотни лет назад, после того как Бог наложил на него епитимью за то, что он нарушил клятву и полюбил черноволосую зеленоглазую девушку. Судя по портретам, она преследовала Иониса в мечтах до конца его жизни.

Изабел смотрела на портреты и поражалась тому, как печальны были глаза девушки. Действительно ли она была такой грустной или Ионис отобразил в картинах собственную печаль?

– А Бог его все же простил?

– Не знаю. Возможно. И хотя святого уже нет, его возлюбленная осталась.

Постояв несколько минут молча, они начали подниматься вверх по ступеням.

При входе в домовую церковь Аласдер поднял Изабел на руки, почти так же, как в тот день, когда он вытащил ее из ямы. Только на этот раз он обнял ее и прижал к себе.

И в тишине этого разрушенного храма Изабел вдруг поняла, что ей повезло гораздо больше, чем той, кого любил святой.

Аласдер зарылся лицом в ее темные волосы, а Изабел обняла его за шею. Так они стояли несколько мгновений, обвеваемые теплым ветерком, будто старая церковь приветствовала их возвращение в Гилмур.

– Ты счастлива, Изабел? – Никогда раньше Аласдеру не приходилось никому задавать такой вопрос.

– Да, – тихо ответила она, теснее прижавшись к нему.

Его молодая жена, когда-то очень наивная, а потом оказавшаяся способной ученицей, подставила ему губы для поцелуя, явно одобряя его неожиданный вопрос.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, Изабел, – предупредил он шепотом, – я займусь с тобой любовью прямо здесь, на полу церкви.

– Только не здесь, – сказала она, повторив его слова, сказанные всего несколько дней тому назад. Она поцеловала рубашку Аласдера, и то был невинный жест по сравнению с тем, что делали ее руки, действовавшие гораздо смелее: они гладили его по животу, потом вверх-вниз по бедру, буквально сводя с ума.

Когда это он перестал контролировать свои чувства? Когда перестал быть разумным существом и стал рабом сладострастия? Слушая Изабел, он молчал. Когда она к нему прижималась, его возбуждал один ее запах. Он даже не мог просто ее обнять, чтобы не ощутить желания.

– Изабел, – предостерег он ее.

– Не здесь, – повторила она, а потом вдруг освободилась из его объятий и протянула ему руку. При этом на губах ее появилась улыбка, а зеленые глаза лукаво сверкнули.

И когда это она успела стать ведьмой?

Аласдер позволил ей повести себя через развалины. Она шла, уверенно обходя груды кирпича и глубокие дыры в полу, и Аласдер понял, что Изабел знает Гилмур лучше, чем он. Он был вдохновителем Гилмура, а она, женщина неземной красоты, – воплощением его мечты.

В это мгновение в голове Аласдера возникло изображение носового украшения первого корабля Макреев, который будет построен в Гилмуре. Это будет голова Изабел с развевающимися на ветру волосами. Только он не позволит, чтобы эта фигура была с обнаженной грудью. Она будет облачена в зеленый, под цвет ее глаз, шелк. Одежда должна быть в китайском стиле – с высоким воротником и пуговицами до самых щиколоток, чтобы никто, кроме него, не знал, что кроется под этим одеянием.

Когда они пришли в самый разрушенный коридор, Изабел прошептала:

– Здесь. Когда-то мне казалось, что я слышу здесь шепот влюбленных, но теперь я думаю, что это было предсказанием того, что должно произойти. – Она смотрела на него очень серьезно. – Это место предназначено для любовников, Аласдер. Для тайных свиданий.

– Я не хочу, чтобы нас кто-нибудь застал, Изабел, – мягко возразил он. – Любой член команды может прийти сюда и увидеть нас. У меня на примете другое место, – добавил он.

Взяв Изабел за руку, Аласдер повел ее прочь от Гилмура через перешеек к тому месту, о котором ему когда-то рассказывали.

Аласдер не удивился, когда в долине он увидел признаки того, что здесь совсем недавно паслись овцы. Изабел предупреждала его, что Драммонд не был человеком слова.

– Интересно, что скажет папаша Драммонд, когда узнает, что мы вернулись?

– Он подаст на тебя в суд, – не задумываясь ответила Изабел.

Аласдер взглянул на нее. Странно, но он не замечал в Изабел абсолютно никаких черт Драммонда. В ее характере не было ни хитрости, ни презрения к другим людям. Наоборот, в ней была мягкость, словно она хорошо усвоила уроки любви. Унаследовала от матери? Или научилась у того, кого она, возможно, любила до того, как вышла замуж за него?

Аласдер остановился, словно пораженный громом.

– У тебя был кто-нибудь до нашей свадьбы? Какой нибудь возлюбленный?

– При таком отце, который стоял на страже моего целомудрия, словно цепной пес? – Его вопрос явно ее развеселил.

Но он имел в виду не ее тело, а ее сердце.

Аласдер молча вел ее в сторону высоких деревьев. У него не было никакой карты. Его вела только память. Брат его деда, Хэмиш, однажды рассказал ему про это место. Он хвастался тем, что стоял на вершине холма и раздражал англичан игрой на волынке.

– Куда мы идем, Аласдер?

– На самое высокое место земли Макреев, откуда увидим весь Гилмур и наш новый дом.

Там он положит ее на землю и покажет ей, что он чувствует. Он не мог выразить этого словами, но его действия будут говорить сами за себя.